Участок

Слаповский Алексей Иванович

– Да плачу, плачу! – завопил Шаров. – Плачу и плачу!

– Не торопитесь, Андрей Ильич, – посоветовал Кравцов.

После этого он зачем-то подошел к большим моткам провода, осмотрел их.

– Конечно, спасибо тебе за совет! – в сердцах сказал Шаров. – Но ты бы лучше нашел, кто провода срезал и куда девал, если ты такой умный!

– Они и срезали! – указал Кравцов на бригадира. – А провода – вот они, – ткнул он ногой моток.

– Чего такое?! – выпучил бригадир глаза. – Ах, так!

Он выхватил из рук Шарова листы с расчетами и крикнул:

–

Сворачиваем работу, поехали отсюда!

– Стоять! – негромко сказал Кравцов. И положил руку на кобуру.

И все, кто были здесь: Шаров, Вадик, Суриков, Мурзин, рабочие, бригадир и даже пес Цезарь – все посмотрели в глаза Кравцову и увидели в них то, чего раньше не видели: спокойную справедливость и решительный закон. И стало как-то очень ясно, что лучше не делать лишних движений.

А вдали показалась машина казенного вида. И оказалась она вместительным полуавтобусом, который в народе называют «черный ворон».

20

Вместительный полуавтобус, который в народе называют «черный ворон», увез бригаду в полном составе, заехав заодно и за Прохоровым.

А Желтяков и Клюквин продолжали свою странную беседу. Каждый из них хотел взять вину на себя.

– Так и скажу! – со слезами уважения к себе кричал Желтяков. – Я виноват! Я предложил! А ты вообще ни при чем. Тебя даже не было. Все возьму на себя. Потому что ты мне друг!

Клюквин обиделся:

– А ты мне – не друг? Нет, Костя, не выйдет! Это я скажу, что ты ни при чем! Резак мой? Мой!

– А я скажу, что я у тебя его украл!

– А я скажу, что сам украл!

– Сам у себя? Ты соображай!

Тут из-за деревьев вышел Кравцов.

– Ну? Разобрались, кто больше виноват?

Желтяков и Клюквин вскочили и, тыча пальцами друг в друга, в один голос закричали:

– Он!!!

И стали наперебой давать показания, которые потом Кравцов запротоколировал, и они попали в общее дело об исчезновении проводов.

21

Об исчезновении проводов и о том, как нашлись сами провода и злоумышленники, их срезавшие, Кравцов не спеша рассказывал вечером Вадику и Нине. Рассказывал, ничуть не гордясь, спокойно и обстоятельно.

– Восстанавливаем события. Схема преступления простая. Бригада ремонтников выбирает темную и дождливую ночь...

– Воробьиную, – подала голос Нина.

– Да, – подтвердил Кравцов, не глядя на нее. – Выбирает такую ночь, выезжает и режет провода. Аккуратно режет, машина на асфальте стоит, следы колес дождем смывает. Но сама бригада провода сдать в лом не может? Не может! Сдает якобы Прохоров, хотя он их в глаза не видит. Он эту идею и родил. Сдает якобы на районную базу цветных металлов, у которой служба ремонта электросетей якобы их покупает. Документы движутся, деньги получаются, а провода как лежали в кузове, так и лежат. Когда все оформлено, наглые ремонтники, даже не потрудившись запастись другими проводами, едут на то самое место, где срезаны украденные провода, и навешивают их заново,

получив еще и деньги с руководителя хозяйства.

– Ловко! – оценил Вадик. – А как вы догадались, что Прохоров замешан?

– Легко. У него по документам, которые я в районе смотрел, за месяц сдано семнадцать тонн цветного металла. А во всех шести пунктах и тонны не наберется. Вот я и стал думать, как это получается. К тому же пришлось раскопать старую историю. Буквально раскопать, вместе с землей. Шесть лет назад он кабель нашел, повезло человеку. Не вдаваясь в технологию расследования, скажу сразу: кабель был украден на одном из предприятий Сарайска, через месяц сам Прохоров его тайно закопал, а еще через месяц сам и выкопал, но на этот раз явно.

– Ловко! – восхитился Вадик. – А следы от мотороллера? А Куропатов? А Желтяков с Клюквиным? Это как?

– Да просто. Куропатова Прохорову давно хотелось подставить. Обидел он его когда-то, девушку отбил у него. Вот и нашел способ: ночью увел мотороллер, покрутился возле своих друзей, оставил там рукавицу Михаила, прихватил кусок провода, заехал к «Полю чудес» и перекинул провод через забор, да еще потер там кирпичи в нескольких местах, будто проводов много было. Утром провод нашли. Подумали. А знали уже, что провода срезали. И от греха подальше провод спрятали, а место, где утром топтались, разровняли. Но это утром, а ночью Прохоров мотороллер спокойно вернул.

– Ловко! Но Клюквин-то с Желтяковым при чем? Кто у Желтякова-то провод отрезал – и зачем?

– Очень просто. Желтяков с Клюквиным давно Прохорову должны были за водку и самогон. Он предложил им: десяток метров провода – и в расчете. Он надеялся, что они общую сеть тоже в каком-нибудь месте обрежут – еще больше путаницы окажется. А они побоялись, решили украсть у себя. Кинули монетку, с чьего дома снять. Выпало на Желтякова. Резал Клюквин своим секатором, Желтяков из дома подстраховывал, следил, чтобы жена не проснулась. А лестницу, я смотрел, при этом даже не тронули: под ней трава примята давно уже.

– А зачем Лидия к Прохорову приходила?

– Честно сказать, не знаю. Должно быть, хотела узнать у Прохорова, замешан ли ее муж в этом деле. Потому что сам Михаил отделывался отговорками. Могу предположить, что Прохоров на то и рассчитывал – что она придет.

– Зачем? – не поняла Нина. Кравцов кашлянул и объяснять не стал.

– Ладно, понял, – сказал Вадик. – Но вопрос другой: зачем сам Куропатов приходил к Прохорову, да еще ночью?

– Думаю, предлагал ему сознаться.

– Так он знал?!

– Понимаешь... Тут странная ситуация. Куропатов человек застенчивый. Но серьезный. А в душе он ужасно хочет увидеть огромного сома, про которого Хали-Гали рассказывает. Хали-Гали твердит, что сом наружу всплывает только в темную дождливую ночь. Вот Михаил и не стерпел и пошел смотреть сома. А жене в этом постеснялся признаться. Тогда-то он издали Прохорова и увидел. Сперва даже не понял. Ну, взял человек мотороллер на время, мало ли зачем. В деревне к общественной технике просто относятся.