Уцелевший
Шрифт:
Холодный вихрь улегся так же внезапно, как и возник. Снова сгустилась неестественная тишина. Мари-Лу задрожала.
— Спокойствие, спокойствие, — выдохнул Ричард, сам весьма далекий от упомянутого состояния.
Впрочем, пуще всего Итон боялся, что хрупкая, изнеженная жена сляжет наутро с температурой.
— Смотрите! — сказала Мари-Лу, расположившаяся лицом к очагу.
Все головы повернулись.
Грудой наваленные в камине поленья, лишь несколько мгновений назад раздуваемый метавшимся по комнате вихрем, угасли.
— Молитесь, — раздался голос герцога. — Бога ради, молитесь!
Они и сами едва ли смогли бы сказать, сколько времени провели, склонив головы и шепча предуказанные слова. Четыре сердца стучали громко и быстро, но губы упорно шевелились.
В оконное стекло постучали.
Внятно.
Размеренно.
— Это еще какая... — начал было Ричард, разом вспомнивший о заткнутом за пояс пистолете.
— Стоять, не шевелиться, — прошипел де Ришло.
Голос донесся из темного сада, отчетливый и хорошо знакомый:
— Откройте, это я, Рекс! Пустите, скорее!
* * *
Ричард облегченно вздохнул, отстранился от Мари-Лу и сделал шаг, но тут же невольно развернулся.
Рывок герцога оказался нежданно силен.
— А ну-ка, угомонись, — велел де Ришло.
— Но...
— Ловушка! Стой на месте, говорю!
— Пустите, черт побери! — вновь прозвучал голос. — Тут насмерть закоченеть можно!
Никто не пошевелился. Даже Итон внезапно почуял неладное.
— Ричард! Это Рекс! Ты слышишь меня? Рекс! Прекратите валять дурака, откройте дверь.
Де Ришло крепко держал Итона и Аарона за руки. Мари-Лу невольно сделала то же самое.
Низкий, раздраженный рык послышался из сада. Потом все смолкло.
— Слыхали? — тихо спросил герцог.
Три головы кивнули в темноте. Зубы Мари-Лу выбивали внятную дробь.
— А это еще что? — почти беззвучно осведомился Ричард.
В дальнем углу библиотеки мрак сгустился в угольно-черную массу. Она зашевелилась и медленно двинулась.
Мутное красное свечение возникло перед четырьмя друзьями, расширилось, разрослось, постепенно приняло очертания.
Не человеческие.
И не животные.
Чудовищный мешок слизи появился на полу. Ни морды, ни глаз у него не было, но злобу тварь источала невыразимую. Багровое свечение усилилось — и внезапно фигура утратила зыбкость, перестала выглядеть привидением.
У гадины оказалась белесая прыщавая, словно прокаженная, кожа. Волны сатанинской ненависти сотрясали бесхребетную, как осьминожье тело, тушу. Гнуснейшая вонь разложения хлестнула по ноздрям оцепеневших людей. Тварь извивалась, истекала смрадной жидкостью, которая лилась по полу тонкими ручейками — и внезапно разразилась лютым, угрожающим гоготом.
Мари-Лу
— Я сейчас упаду, — сказала она ровно и бесцветно.
Потом приложила ко рту ладонь и укусила ее, чтобы не взвыть от первобытного ужаса. Ричард выпучил глаза.
— Герцог де Ришло, — произнес он сдавленно и осекся.
Причиной запинки был отнюдь не собственный страх — тоже, говоря мягко, немалый, — но позыв к рвоте, с которым Итон инстинктивно пытался сладить и преуспел.
— Герцог... де Ришло... примите мои... искренние извинения.
* * *
С проворством кошки тварь метнулась вперед. Издаваемые при перемещении звуки были чем-то средним между бульканьем и чавканьем. Широкая полоса вонючей слизи оставалась позади. Чудовище опять загоготало, раздулось и на мгновение застыло подле окна, подобно пульсирующему сердцу какого-то обитателя преисподней. Затем одним скачком, неожиданным в столь бесформенной туше, вернулось на прежнее место.
Люди молниеносно скосили взоры, опасаясь, что эта мразь прыгнет из темноты. Но чудище застыло, пульсируя и продолжая булькать.
— О Господи, — сказал Ричард Итон.
Потайная дверь, уводящая на второй этаж, медленно растворялась. Полоска белого света обозначилась у самого пола, расширилась, превратилась в угол, составленный двумя ослепительными клиньями. Бесшумно и неотвратимо дверь повернулась на смазанных петлях.
Мари-Лу истерически закричала.
— Это Флер!!
* * *
Мужчины тоже сразу признали маленькую фигурку, облаченную ночной сорочкой, обрисовавшуюся в дверном проеме, точно персонаж теневого театра.
Ребенка и адскую тварь разделяло не свыше двух ярдов.
Гадина победно гоготнула и шлепающим прыжком покрыла половину этого расстояния.
Де Ришло успел ухватить Ричарда и Мари-Лу за шеи сгибами обоих локтей, словно пытался одновременно снять двух стоящих рядом часовых.
— Это не Флер! — отчаянно выкрикнул он. — Присмотритесь получше! Какая-то паскуда приняла ее облик!
— Флер! — выла Мари-Лу. — Флер! Она ходит во сне!
Итон рванулся.
Герцог безжалостно придавил ему сонную артерию и чуть не свалил с ног. Перед глазами Ричарда вспыхнули разноцветные круги, в ушах тонко, непрерывно зазвенело.
— Это не Флер, — повторил де Ришло хриплым шепотом. — Да поверьте же мне, оба! Глядите на лицо! Оно синее! Синее! Господи помилуй!
Ричард охнул. Ибо лицо девочки действительно было полуразложившейся покойницкой маской. Истерический вопль Мари-Лу сотряс библиотеку.
Фигурка Флер задрожала, точно в зыбком полдневном мареве, расплылась, пропала. Тварь опять разразилась гоготом, но уже не торжествующим, а огорченно-злобным. Затем тоже поблекла, утратила плотность, растаяла во мраке.