Уцелевший

Хелм Эрик

— Слава Тебе, Господи! — выдохнул американец. — Слава Тебе, Господи!

Слабо улыбнувшись, Танит прошептала его имя. Краска быстро возвращалась на щеки девушки.

— Флер! — истерически закричала Мари-Лу.

— Что случилось? — вопросил герцог, нахмурившись.

— Где моя дочь?! — беззвучно спросила Мари-Лу.

Воцарилось безмолвие.

Все оторопело глядели друг на друга, боясь шевельнуться.

Затем потайная дверь легонько скрипнула и ошарашенная, только что проснувшаяся Флер шагнула в библиотеку.

— Мамочка, ты звала?

Мне послышалось...

* * *

— ...но такие кошмары не снились еще ни разу в жизни, — закончила Мари-Лу, по-прежнему прижимая дочку к груди. — Мы стояли в каком-то ужасном склепе, и это чудовище, Моката...

— Я видел во сне то же самое! — завопил Саймон. — Только перед этим мы побывали в Париже, дрались, бежали...

— Что же получается? — медленно и внятно спросил Рекс. — Мы, выходит, видели полностью совпадающие сны? Мне, кстати, снилось, будто Танит...

Американец прикусил язык.

— Танит погибла только во сне, приснившемся одновременно всем пятерым... шестерым, — поправился герцог. — Сатанисты в доме Саймона, шабаш, визит Мокаты, пребывание в библиотеке были действительностью. Но прошлой ночью, пока тела спали здесь, на полу, подсознательные «я» вырвались прочь и продолжили борьбу с Мокатой в ином слое... В инобытии.

— Моката! — эхом откликнулся Саймон. — Но... ежели нам вся катавасия только приснилась, то негодяй живехонек!

— Ничего подобного.

Танит произнесла эти два слова спокойно и уверенно. Девушка уже подала Рексу руку, и американец бережно помог ей подняться с пола.

— Откуда вы знаете? — спросил Саймон, вовсе не склонный к избыточному оптимизму.

— Вижу его. Моката лежит мертвый, лицом вниз. Неподалеку от него — ряд уходящих кверху ступеней... Больше ничего не могу разобрать.

— Правильно, так он и рухнул, ярдах в пяти от лестницы, — сказал Рекс.

— Сверхъестественные законы возмездия действуют безошибочно. Просящий помощи у бесовских сил обязан играть по бесовским правилам. А они ох как жестоки! — спокойно заметил герцог. — Он обещал в жертву дьяволу малютку Флер. Танит вмешалась, Мари-Лу выкрикнула необходимую формулу, небесный спаситель пришел на помощь...

Глаза Танит сделались печальными и задумчивыми.

— ...а коль скоро бесовская тварь не заполучила обещанной человеческой жертвы, слуга заплатил собственной жизнью, — закончил герцог. — Между прочим, comtesse, — добавил он, обращаясь к Мари-Лу, — нынешние законы вашей милой родины построены по тому же преисподнему принципу. Слуга режима, не отправивший в концлагерь определенное количество несчастных, зачисляется в разряд недобросовестных, во враги народа. И сам едет промывать колымское золото.

Ричард рассеянно улыбнулся.

— Чисто сатанинская власть, господа, — заключил де Ришло. — Впрочем, довольно об этом.

Туман за выбитым в спешке окном рассеялся без следа. Ясный, солнечный рассвет лился в комнату, неся веселую свежесть.

* * *

Герцог

и Ричард обнаружили тело Мокаты в саду, поблизости от каменной лесенки, уводившей на террасу.

— Судебному эксперту гадать не придется, — пробормотал де Ришло, внимательно изучив лицо покойника. Для этого герцогу пришлось пригнуться и смотреть едва ли не вровень с землей. — Сердечный приступ... Не прикасаться, и, по возможности, не подходить вплотную, пока не приедет полиция. Малэну велите держать язык за зубами, а прочие, разумеется, ни сном ни духом не ведают об этой личности.

— Поверят ли полицейские? — усомнился Ричард.

— Почему бы и нет? Вы — бывший сотрудник Интеллидженс Сервис, респектабельный, богатый человек. Рекс и покорный слуга тоже не числятся в списке подозрительных субъектов. А приятели Мокаты претензий предъявлять не станут, поверьте.

Итон кивнул:

— Правильно. И напишут в протоколе примерно следующее: неизвестный, скончавшийся естественной смертью в пределах частного владения, куда, вероятно, забрел по ошибке... Вот и окончились наши приключения...

* * *

— Не совсем, — спокойно произнес герцог. — У вас имеется котельная?

— Да, конечно. А на кой ляд?..

— Погодите минутку, и все узнаете.

— Хорошо...

Недоумевающий Ричард и весьма довольный герцог де Ришло обогнули террасу, вошли в кухню, а оттуда проследовали в пристройку, где глухо ревел огромный бойлер.

Де Ришло обмотал руку тряпкой, откинул засов заслонки, распахнул дверцу, за которой пылали груды раскаленных углей. Запустил в карман другую руку, двигавшуюся легко и свободно, ибо ни малейшего намека на пулевую рану там не было, и вытащил темный продолговатый предмет.

— Господи помилуй! — только и сказал Ричард.

На ладони герцога лежал съежившийся, мумифицированный фаллос, имевший в длину каких-то два с половиной дюйма, твердый и почти почерневший от времени.

— Я сжимал это, когда проснулся, — ответил герцог.

— Но... но откуда пакость вообще взялась?

— Полагаю, сие — материальное воплощение зла, против коего мы сражались. И попало в наши руки, дабы исчезнуть бесследно.

Герцог умолк и метнул чудовищный талисман в ревущую топку. Оба друга пристально следили, как он обращается пеплом.

— Но все же, ваша светлость, — не выдержал Итон, — если нам только приснились ночные похождения...

Герцог де Ришло пожал плечами.

— Вы невнимательно слушали, mon ami. Впрочем, я мог невразумительно объяснять... Что поделаешь, я всего-навсего скромный любитель, а даже величайшим искателям истины удавалось приоткрыть лишь краешек занавеса, ее скрывающего. Думается, мы путешествовали в слое, который современная наука неуклюже именует четвертым измерением. Тамошнее время течет иначе, а объяснять взаимное влияние миров не в моих скромных силах.