Уцелевший
Шрифт:
Я найду тебе самого лучшего доктора, говорю я ему. Я найду тебе хорошего адвоката. Ты притворишься, что ты сумасшедший, и тебя оправдают. Тебе задурили мозги в общине точно так же, как мне. Все, что ты сделал, ты сделал лишь потому, что тебя так учили. Всю жизнь.
— Ты знаешь, — говорит Адам и тяжело сглатывает слюну, — ты знаешь, что со мной сделают в тюрьме? Ты знаешь, что будет. Ты же не дашь им отправить меня в тюрьму?
Заголовок в журнале, что валяется рядом: ГРУППОВОЕ ИЗНАСИЛОВАНИЕ —
Я не отправлю его в Небеса.
— Тогда давай меня обезобразим, — говорит Адам, — чтобы никто на меня не польстился.
Заголовок в журнале: ПРИСТРАСТИЕ К АНАЛЬНОМУ СЕКСУ.
И я говорю: как?
— Найди какой-нибудь камень, — говорит Адам. — Тут где-то должны быть камни, под мусором. Ты копай.
По-прежнему лежа на спине, Адам берется обеими руками за пластмассовую ступню и тянет, его дыхание сбивается, когда он прокручивает фигурку и тянет ее наружу.
Я копаю обеими руками. Рою яму в толще людей, прильнувших друг к другу — чреслами к чреслам, лицом к лицу, чреслами к лицу, чреслами к заду и задом к лицу.
Я вырыл яму величиной с могилу, прежде чем докопался до твердой земли, земли во дворе молитвенного дома, освященной земли. Я беру в руку камень величиной с мой кулак.
Адам держит в руке фигурку, она вся в крови и теперь уже точно смотрится по-бесовски.
Свободной рукой Адам поднимает с земли журнал, раскрывает его и кладет на свое обезображенное лицо. На развороте мужчина совокупляется с женщиной, и Адам говорит из-под них:
— Когда найдешь камень, ударь меня им по лицу. Когда я скажу: давай.
Я не могу.
— Я не дам тебе меня убить, — говорит Адам.
Я ему не доверяю.
— Ты подаришь мне новую, лучшую жизнь, — говорит Адам из-под журнала. — Сейчас все в твоих руках. Хочешь спасти мне жизнь — сделай сперва то, что я прошу.
Адам говорит:
— Если ты этого не сделаешь, то, когда ты уйдешь за помощью, я куда-нибудь заползу и спрячусь, и я здесь умру.
Я взвешиваю на руке камень.
Я говорю: а ты точно мне скажешь, когда прекратить?
— Я скажу, когда хватит.
Честное слово?
— Честное слово.
Я поднимаю камень, и его тень падает на людей, что занимаются сексом на лице у Адама.
И я опускаю руку.
И камень бьет его по лицу.
— Еще! — говорит Адам. — И посильнее.
И я опускаю камень.
И камень бьет его по лицу.
— Еще!
И я опускаю камень.
— Еще!
И я опускаю руку.
Кровь проступает сквозь глянцевые страницы, и парочка, совокупляющаяся на них, становится красной, а потом — густо-багровой.
— Еще! — говорит Адам, и теперь его голос звучит по-другому, у него уже нет прежних носа и
И я опускаю камень. На руки этой похотливой пары, на их ноги, на лица.
— Еще.
И я опускаю и опускаю камень, пока он не становится липким от крови, пока журнал не разрывается посередине. Пока мои руки не становятся красными от чужой крови.
И тогда я прекращаю бить.
Я говорю: Адам?
Я пытаюсь поднять журнал, но он расползается у меня в руках. Он насквозь пропитался кровью.
Рука Адама, сжимавшая окровавленную фигурку, безвольно раскрывается, и фигурка падает прямо в могилу, которую я выкопал в куче мусора, чтобы добраться до камня.
Я говорю: Адам?
Ветер сгоняет дым прямо на нас.
Громадная тень подбирается к нам из-под основания бетонной колонны. Вот она только коснулась Адама, а вот — накрыла его целиком.
Леди и джентльмены, у нас в самолете, следующем рейсом № 2039, только что выгорел третий двигатель.
У нас остался всего один двигатель, прежде чем мы начнем заключительную фазу спуска.
7
Холодная тень монумента Церкви Истинной Веры укрывает меня все утро, пока я предаю земле Адама Бренсона. Под толщей слежавшихся непристойностей, под зудящими дырками в заднице, под насильницами-лесбиянками я копаю руками грязь во дворе молитвенного дома. Повсюду вокруг меня — камни с ивами и черепами, и на них эпитафии. Вы себе даже представить не можете, что это за эпитафии.
Вечная память.
Да пребудут они на Небесах со всеми их заблуждениями и ошибками.
Любимый отец.
Милая мама.
Сбитая с толку семья.
И какого бы Бога они там ни встретили, на Небесах, пусть он дарует им мир и прощение.
Незадачливая психолог.
Несносный агент.
Брат, которого повело не туда.
Может быть, это все из-за ботокса, ботулинического токсина, который они мне кололи, или из-за взаимодействия разных лекарственных препаратов, или из-за хронического недосыпа, или из-за последствий синдрома отвыкания от всеобщего внимания — но я вообще ничего не чувствую.
Только во рту — горький привкус. Я давлю пальцами на лимфатические узлы у себя на шее, но чувствую только презрение.
Может быть, после того, как все умерли — все, кто был рядом со мной, — у меня развилось умение терять людей. Врожденный талант. Благословенный дар.
Может быть, у меня — так же, как у Фертилити. Она бесплодна, и это бесплодие очень ей помогает в ее работе в качестве суррогатной матери. Такое полезное свойство. Может быть, у меня тоже развилось полезное свойство: полное отсутствие всякой чувствительности.