Ублюдок, притворись моим парнем... Книга 2

Юдина Екатерина

— Да не встречаюсь я с Джеромом, — я скривила губы и мотнула головой. — Неужели до тебя долетел этот глупый слух и ты тут же в него поверил? Ну, конечно, ты же склонен считать, что я сплю со всеми подряд, — в моей голове пролетели воспоминания о том, как этот парень неоднократно называл меня шлюхой, что отобразилось у меняна лице гневной мимикой. Флавье не имел права меня так называть.

— В последнее время я склонен к тому, чтобы терять привычный покой из-за одной проблемной Куницы, — Флавье выдохнул рванное облако дыма и отбросил тлеющую сигарету в сторону. —

Кто напал на тебя в больнице? Что он тебе сделал и где ты была все это время?

— Ничего себе. Столько вопросов! — я наигранно изобразила удивление. — А ты сам мне ничего не хочешь рассказать? И вообще, тебе же лучше знать, кто напал на меня. Это же твой друг сделал.

— Среди моих друзей нет тех, кто мог сделать нечто подобное с девушкой. Тем более, с моей девушкой, — Флавье поджал губы и в его глазах я вновь увидела ожесточенность гнева. Все же только глаза у Леон-Гонтрана остались живыми. Такими как и прежде. — Поэтому все эти три месяца я пытался найти его.

— И как поиски? — я приподняла бровь. Эмоционально я выказывала скептицизм, но ответа Флавье ожидала затаив дыхание.

— Я прочитал переписку в твоем телефоне и я увидел записи в твоей тетради, — внезапно сказал Леон-Гонтран. Он перевел взгляд на небо и достал из кармана пачку с сигаретами. — Ты должна была раньше рассказать мне об этом.

— Я и хотела поговорить с тобой, после того, как узнала, что это ты избил Камиля, но не смогла этого сделать. Знаешь почему? Ты, подонок, изнасиловал меня! — я зло зашипел и сжала ладони в кулаки. Но уже вскоре я шумно выдохнула и мысленно досчитала до трех, чтобы успокоиться.

— Нужно было раньше рассказать, — взгляд Леон-Гонтрана стал в разы жестче. Он достал из пачки очередную сигарету и подкурил ее. Уже после этого я поняла, что Флавье стал курить в разы больше, а ведь его сигареты и так были очень крепкими.

— Я тебе ничего не должна.

— Если бы ты раньше поговорила со мной я защитил бы тебя, — Флавье пальцами сжал фильтр сигареты и она согнулась, тлеющей стороной коснувшись кожи парня, но он, кажется, на это никакого внимания не обратил. Леон-Гонтран не почувствовал этой боли.

— В твоей защите я не нуждаюсь. Я лишь хочу узнать, что произошло двадцать девятого апреля и почему ты был в моей квартире.

– Я не помню, почему в тот день я был у тебя. Я об этом узнал только после того, как ты исчезла и я увидел ту фотографию в твоем телефоне.

— То есть, ты вообще ничего не помнишь? — я недоверчиво переспросила.

Флавье молча кивнул и вновь окинул меня острым взглядом своих серых глаз.

— Что произошло тогда в больнице и что тот человек хотел с тобой сделать? — Леон-Гонтран повторил свои вопросы, на которые ранее не получил ответа. Только на этот раз его тон был более твердым и манящим своей глубиной, будто Флавье провоцировал меня сосредоточиться только на его вопросах.

— Я не знаю, что он хотел сделать, — я переступила с одной ноги на другую и посмотрела на траву, которую успела примять. Я отвечала рефлекторно, но мысленно еще витала вокруг предыдущих слов Флавье. — Он

просто заворачивал меня в какую-то ткань. Я проснулась, начала вырываться и убежала.

— Там была кровь.

— Он разбил мне нос.

Флавье после этих слов замолчал и через несколько секунд я заметила, что он смотрел куда-то за мою спину. Несколько долговечных мгновений Флавье будто бы вовсе не замечал моего пристствия из-за чего я нахмурилась и обернулась, пытаясь понять на что парень смотрел, но я так и не сумела рассмотреть в темноте ничего необычного.

— Никогда не выходи из дома в такое позднее время, — Флавье наконец-то разорвал тишину и перевел на меня свой привычный взгляд затаившегося чудовища. — Этот доберман не всегда сможет защитить тебя.

— Я уже заметила, — я с недовольством посмотрела на Томата и мысленно пообещала себе, что в ближайшее время доберман не получит от меня ни одного помидора. Не защитник, а сплошное недоразумение.

— Пошли, — Флавье взял поводок, который я оставила на скамейке и ловко прицепил его к ошейнику Томата, после чего сжал свою грубую ладонь на моем запястье и повел в сторону тропинки.

— Отпусти, — я возмущенно дернулась. — И Томата отпусти. Это мой доберман.

На мои возмущения Леон-Гонтран никак не отреагировал, но уже вскоре Флавье сам отпустил мою руку. Мы вышли на более-менее людную улицу и, как бы это не было странно, я поняла, что парень вел меня в сторону особняка Марсо.

— Томат, ты козел, а не собака, — я тихо прошептала эти ругательства доберману и пригрозила ему указательным пальцем. — Ты должен был защищать меня от зла, а не примыкать к нему, — это я уже имела ввиду то, что доберман так просто давал Флавье вести себя за поводок, словно Леон-Гонтран был его настоящим хозяином. Нет, Томат точно в ближайшее время не получит от меня ни одного помидора.

— Джером не причастен к тому случаю, — эти слова Флавье, которые он сказал будто бы невзначай, тут же заставили меня перевести внимание на парня. — Его не было в твоей квартире двадцать девятого апреля.

— Почему ты так считаешь? — я удивленно приподняла бровь.

— В той своей тетради ты писала, что у тебя сразу было два подозреваемых. Джером Марсо и Жан де Феро, — Флавье не смотрел на меня, но я все равно почему-то чувствовала на себе его внимание. — Оказалось, что девушка Джерома ему изменяла и он в тот вечер избил парня, с которым она спала. По этой причине Марсо довольно долгое время провел в участке. Его выпустили только под утро.

— Ты уверен? — в моем голосе проскользнула недоверчивость. — Слабо верится в то, что Джерома могли забрать в участок. Один звонок и его бы не тронули жандармы.

— Уверен. Это не мог быть он. Но все равно будь осторожна с Марсо, — у меня создавалось впечатление, будто Флавье готовил меня к чему-то и словестно вел к какому-то выводу.

— Почему? Ты же сам говоришь, что он не причастен к тому случаю, — мысленно я чертыхнулась. Леон-Гонтран был первым, кого мне следовало опасаться и с моей стороны было не особо разумно слушать его поучения.