Убийство напрокат
Шрифт:
Бармалеева улица расположена среди многочисленных тихих и уютных улочек и переулков Петроградской стороны. Ее название не связано своим происхождением с обаятельным разбойником из сказки Корнея Ивановича Чуковского. Такую звучную форму приобрела в русском языке фамилия крупного английского предпринимателя Бромлея, владевшего в Петербурге заводом, и когда Чуковский подбирал имя для своего разбойника, ему на глаза попалась табличка с названием этой улицы.
Женщины подошли к дому номер
Поскольку других подъездов в пределах видимости не наблюдалось, неудачливые сыщицы в растерянности остановились на тротуаре.
— Чего ищете-то? — поинтересовалась проходившая мимо старуха чрезвычайно грозного вида, опиравшаяся на толстую суковатую палку.
— Да вот семнадцатую квартиру никак не можем найти, — пожаловалась Надежда, окинув бабку опасливым взглядом.
— Семнадцатую? — грозно переспросила старуха. — А кто вам нужен в семнадцатой? Если Василий Конопатов, так его уж посадили, Василия вашего! Нечего его искать!
— Да не знаем мы никакого Василия! — отмахнулась Надежда Николаевна. — Женщину мы ищем, с работы. Заболела она, а мы из профкома, с общественным поручением…
Услышав забытые слова «профком», «общественное поручение», старуха несколько смягчилась и нехотя сообщила, что семнадцатая квартира, вопреки всякой логике, находится за углом, на Левашовском проспекте.
Сдержанно поблагодарив старую партизанку, женщины свернули за угол и действительно нашли нужную квартиру. Правда, размещалась она под самой крышей, на шестом этаже, а лифта, разумеется, в доме не было.
Шестой этаж старого дома на Петроградской — это примерно то же, что двенадцатый в доме послевоенной постройки, поэтому, когда Надежда и Нина подошли к двери семнадцатой квартиры, они чувствовали себя альпинистами, только что совершившими невероятно трудное восхождение. С тем только отличием, что альпинисты дышат свежим, хотя и разреженным воздухом горных вершин, а наши героини вдыхали ароматы щей, подгоревшей каши, хозяйственного мыла и кошачьей мочи — тот неповторимый букет, которым благоухает обычно черная лестница в старом, запущенном доме.
На двери семнадцатой квартиры красовалась целая выставка разнообразных звонков с табличками.
Пожелтевшая картонка с кривой, расплывшейся надписью «Корытов».
Узенький листок с фамилией «Коровкины».
Приколотая кнопкой аккуратненькая визитка «Л. Ласточки на».
Голубой глянцевый прямоугольник с залихватской росписью «Леонид Семипалатинский».
Мятая бумажка с угрожающей фамилией «Р. Облаева».
Сохранившаяся с незапамятных времен медная табличка с каллиграфической
В общем, самая натуральная, глухая и дремучая коммуналка, которую никто не расселил и вряд ли когда-нибудь станет расселять, принимая во внимание жуткий шестой этаж, кошмарную лестницу и общее состояние дома.
Фамилии «Топорова» на двери не было.
Впрочем, Викина тетя вполне могла носить совершенно другую фамилию.
Надежда секунду поколебалась и ткнула пальцем в первый попавшийся звонок — в тот, рядом с которым красовалась незамысловатая фамилия Корытов.
Некоторое время ничего не происходило.
Наконец, за дверью послышался глухой удар, и сразу за ним последовала громкая и чрезвычайно выразительная матерная тирада.
— Понавешали тут всякого барахла! — завершив трехэтажную реплику, выкрикнул хриплый мужской голос и тут же добавил:
— Ну иду я, иду!
Загремели запоры, и на пороге возникло опухшее, небритое создание в грязной майке и фиолетовых заношенных штанах, сильно напоминающих кальсоны.
— Чего надо? — хрипло осведомился этот венец творения. — Я на лечение не, согласный, а если вас Клавка прислала, так я ей, вобле сушеной, еще зимой сказал, чтобы катилась на все четыре…
— Нам нужна Вика Топорова, — терпеливо сообщила Надежда, стараясь не дышать в непосредственной близости от Корытова.
— А чего ж мне звонишь? — окрысился тот. — Человек, может быть, отдыхает, а ты тута шляешься! Я вам швейцаром не нанимался, двери открывать!
Он развернулся и побрел прочь по темному коридору.
— В какой комнате Вика? — без большой надежды на успех крикнула Надежда ему в спину.
— Райка! — хрипло крикнул Корытов в глубину коридора. — К профурсетке твоей пришли!
В ту же секунду он ударился головой о свисающий с потолка металлический блин, похожий на спутниковую антенну. На таких тарелках не так давно дети съезжали зимой с горок.
— Ну, блин! — заорал Корытов, тряся кулаком. — Ну, Коровкины, понавешали тут всякой дряни! Глядите, достану я вас!
С этими словами он исчез за одной из дверей.
Дальше по коридору возникла весьма крупная женщина неопределенного возраста, облаченная в шелковый фиолетовый халат с яркими разводами, с обмотанной полотенцем головой.
— Чего надо? — без всяких приветствий поинтересовалась женщина, подозрительно уставившись на гостей.
— Вы — тетя Вики Топоровой? — осторожно осведомилась Надежда Николаевна.
— Допустим, — взгляд женщины стал еще более настороженные, — только если она чего натворила или денег заняла, то я тут ни при чем.
— Мы что — так и будем с вами в коридоре разговаривать? — спросила Надежда, заметив, что почти все двери в квартире едва заметно приоткрылись, и догадавшись, что около них наверняка с удобством расположились любопытствующие соседи.