Убийство экспромтом

Картер Браун

— Понимаю, что я, наверное, слишком навязчив, — прогремел Лейверс. — Однако не будет ли кто-нибудь столь любезен, что объяснит мне одну маленькую деталь? Уилер начинает расследовать убийство — только одно, вспомните! — и тремя днями позже он возвращается и… — шериф начал медленно загибать пальцы, — самоубийство, которое в действительности убийство, — убийство — другое убийство, которое курам на смех пытаются выдать за самооборону, — и,

наконец, самоубийство. — Он злобно прищурился. — И вот я спрашиваю: скажет мне кто-нибудь, как ему удалось достичь такого итога, начав с единственного убийства?!

Воцарилась напряженная тишина, наверное, секунд на десять, в продолжение которых все старательно избегали смотреть друг на друга. Затем док Мэрфи деликатно прокашлялся.

— Думаю, я могу дать вам ответ, шеф.

— Буду вашим вечным должником! — рявкнул шериф.

— Уилеру просто везет, — бодро проговорил Мэрфи. — Так я думаю.

Я в панике покинул кабинет шерифа прежде, чем грянул гром. Это, правда, не слишком помогло, потому что следующим утром я парился в кабинете окружного прокурора, у которого было лишь три дня на то, чтобы составить себе полное представление обо всем. Фаллан выложил все сразу, и проблема заключалась скорей в том, чтобы заставить его закрыть рот. Капитан Паркер не воспринял всерьез обвинения шерифа в мой адрес, так что с этим тоже было все в порядке. Мы завершили трехдневные слушания в окружной прокуратуре в четверг после полудня, и Лейверс предположил, что для всех — особенно дл него самого! — будет лучше, если я не появлюсь в управлении до утра следующего понедельника!

Я решил отметить это и унес домой бутылку казенного шампанского. Итак, сидел в кресле, потягивая виски и размышляя, что бы такое приготовить под шампанское, когда раздался звонок в дверь.

— Держите! — произнес голос, и в следующий миг куча пакетов каскадом посыпалась в мои руки.

Я попятился в гостиную и вывалил их на диван, затем обернулся, чтобы увидеть моего гостя, затаскивавшего тяжелый чемодан в прихожую.

— Думаю, вы попали не туда, — вежливо заметил я. — Я не сдаю квартиру!

— Нет, именно туда!

Она оставила чемодан в передней и смерила меня настороженным взглядом темных глаз.

— Ладно, ладно! — нервно проговорил я. — Насколько я помню, ты — Элеонора Долан? Она энергично кивнула:

— Верно. Я здесь, чтобы получить несколько уроков любовной магии. Ты сказал, нет смысла отдаваться первому же парню, который выглядит так, будто

может предложить мне выйти замуж, провести медовый месяц в его квартире и стать впоследствии добропорядочной домашней хозяйкой. Я подумала и поняла, что правда этого не хочу.

— Подумала? — проворчал я.

— Но если я собираюсь действовать, — бодро проговорила она, — мне надо с чего-то начать.

— А как-нибудь по-другому ты начать не можешь? — буркнул я.

— К кому же мне еще обратиться, кроме тебя? Этому ведь нигде не учат.

— Нигде.

— Я принесла с собой еду. — Она указала на гору пакетов, которая занимала большую часть дивана. И вино. Шампанское. И икру. Все необходимое для жизни. Нам не понадобится выходить из этой квартиры по меньшей мере месяц. — Она лукаво улыбнулась. — А сейчас не пойти ли нам прямо в кровать? Я так жажду учиться, и я буду воском в твоих руках!

В горле у меня встал комок, и я почти не мог говорить.

— Я буду твоей покорной рабой, Уилер. Я буду делать все, что ты потребуешь.

— Ну, в таком случае, — выдавил я, выходя в прихожую и поднимая ее чемодан, — располагайся здесь, а я сейчас приду.

Когда я вернулся, Элеоноры в гостиной не было.

— Где ты? — позвал я.

— Здесь, Уилер, — отозвалась она. — Готова и жду. Чтобы задавать тебе вопросы.

Я глубоко вздохнул и направился в спальню, на ходу расстегивая рубашку.

Она лежала на кровати, нагая, как новорожденная, но выглядевша определенно по-другому. Ее груди вздымались от частого дыхания; плавно и вызывающе она гладила руками внизу треугольник, похожий на маленькую черную драгоценную брошку, укрытую между ног, внутри которой мерцал крохотный рубин.

Она подождала, пока я разденусь и лягу рядом с ней.

— Ну, — сказала она, перевернувшись на бок и обняв меня, — куда мы отправимся?

— На Луну и обратно.

— Тогда поехали, — предложила она, обвивая меня ногами и прижимая свой рот к моему в протяжном, влажном, многообещающем поцелуе. — Мы можем поесть, когда возвратимся на Землю.

— А почему не прямо сейчас? — поинтересовался я, высвобождая себя из ее пылких объятий, раздвигая ее ноги, втискивая себя между ними. — Если ты готова к первому уроку…

— А ты считал меня абсолютно неопытной? — прошептала она.

— Вовсе нет, — галантно ответил я, пробуждая в ней ее истинную суть, — нет в словаре такого слова…