Убийство-2

Хьюсон Дэвид

— Конечно, — кивнула адвокат и вышла.

Рабен повернулся к уставшей, измученной женщине, сидящей рядом, не замечая ни ее испачканной одежды, ни разбитого лица.

— Если мы хотим… — начал он.

Она положила голову ему на плечо, взяла его за руку.

— Я сделаю все, что они просят, — прошептал он, целуя ее темные волосы. — Все, что…

— Главное, чтобы ты вернулся домой, а остальное…

Его грубые пальцы солдата прикоснулись к ее щеке. Они были слишком жесткими для нее, слишком шершавыми,

слишком грязными от той работы, которую он выполнял. Но Луиза никогда не тяготилась этим. Она подняла к нему заплаканное лицо, приблизилась губами к его рту, замерла.

Поцелуй был кратким и неуклюжим. По-другому он целовать не умел. Все, что было между ними хорошего, всегда исходило только от нее, а она даже не догадывалась об этом. Рабен мог дать только себя, свою любовь, свою преданность. И однажды вдруг все пошло не так.

Теперь все будет по-другому, думал он, сжимая ее в объятиях и чувствуя запах мокрой земли, которым пропитались ее волосы после тех страшных часов в заброшенном бомбоубежище.

Рабен еще раз поцеловал жену, потом встал, морщась от боли, дотянулся до листка со своими показаниями и разорвал его, бросив обрывки на пол.

Ярнвиг занял свое прежнее место в Рювангене. Штаб восстановил его и в звании, и в должности. Согарда отправили во внеочередной отпуск перед началом расследования его действий в отношении подчиненных. Его место занял новый майор — веселый добродушный южанин.

У них даже не было времени толком поговорить. Ярнвиг не отходил от телефона, вел долгие переговоры с лагерем «Викинг» в Гильменде и с различными инстанциями в Дании, добиваясь немедленного пересмотра дела по инциденту с отрядом Рабена.

— Немедленно организуйте выезд представителей военной полиции в ту деревню. Осмотрите каждый камень. Расспросите того афганского полицейского, с которым общалась Лунд. Не могу поверить, что она за один день узнала больше, чем вся армия за три месяца.

— Меня тогда здесь не было, сэр, — сухо ответил ему далекий голос.

— А теперь вы там, так что выполняйте приказ. И постоянно держите меня в курсе.

Он положил трубку. Новый заместитель стоял рядом. В нем не было ни жесткости, ни чопорности Согарда. Он, скорее, напоминал обычного штатского человека, зачем-то надевшего на себя военную форму.

— Есть известия от генерала Арильда? — спросил Ярнвиг. — Мне нужно с ним поговорить.

— Пока нет. Сегодня вечером прибывает группа новобранцев. Если хотите, я мог бы сам их встретить.

— Нет-нет, — ответил Ярнвиг, глядя на гору бумаг на столе, почти все касались дела Рабена. — Спасибо, я справлюсь.

— Я подумал… Вернулась ваша дочь. Она хочет видеть вас. У нее… — Он сочувственно сдвинул брови. — У нее усталый вид. Правда. Если я вам понадоблюсь…

— Тогда я сообщу вам. Пригласите ее ко мне.

Майор

кивнул за окно.

— Она сейчас у вас дома. Собирает вещи. Насколько мне известно, она вызвала такси в Хорсерёд.

Ярнвиг снял очки для чтения.

— В Хорсерёд?

Две большие сумки уже были набиты одеждой. Рядом стоял Йонас и пытался засунуть во вторую пластмассовый меч.

Рюванген всегда был для нее крепостью, защищая ее, но и одновременно удерживая в своих стенах. Как семья. Компромисс между безопасностью и свободой. Луиза чуть было не заключила сделку, за которую пришлось бы заплатить слишком высокую цену. Она снова вспомнила тот день, когда они с Согардом…

Дело было совсем не в нем, и даже не в Йенсе. Просто настало время, когда она больше не хотела быть частью системы, выполняя привычную роль солдатской жены и матери. Настало время вырваться из удобной и надежной западни, чтобы понять, кто для нее по-настоящему дорог. Настало время уйти.

Забыв о сборах, Луиза задумчиво стояла посреди комнаты, глядя на неубранную постель.

Вошел отец. Она улыбнулась ему, понимая, что он уже знает.

— Нам пора ехать, папа.

— Могу я спросить куда?

— В Хорсерёд. Чтобы быть рядом с Йенсом. Нам дадут семейное жилье.

Она взяла с вешалки шарф, свернула его, положила в пакет с рубашками Йонаса.

— Это не очень далеко отсюда. Я смогу приезжать на работу в лазарет, и не придется увольняться.

Она долго простояла под горячим душем, смывая грязь и память о том месте, куда ее привез Биляль. Ссадины заживали. Впереди забрезжил свет, пусть пока тусклый и зыбкий, но она видела его. И впервые за долгое время она снова думала о будущем.

— Мы должны уехать из Рювангена.

— И жить в гостинице при тюрьме?

— Это ненадолго. Адвокат обещала, что Йенса выпустят недели через две, самое большее — через три. — Она погладила Йонаса по голове. — Мы потерпим. Правда, сынок?

Йонас не прислушивался к разговору взрослых, он все еще пытался вместить в сумку как можно больше игрушек — драконов, мечей и солдатиков.

Она подошла к отцу, вынула из сумочки ключи и передала ему. Он стоял с видом человека, которого предали. Лишили чего-то, что всегда принадлежало ему, и только ему.

Ах, солдаты, подумала она. Вы такие хорошие, такие честные, вы так цепляетесь за то, что вам дорого, чтобы оставаться сильными и уверенными в себе.

— Папа… — Она положила руки ему на плечи, поцеловала его обветренную щеку. — Мы увидимся завтра. И послезавтра. И на следующей неделе. — Она прикоснулась к его лицу, заглянула в глаза, полные боли. — Мы уходим не от тебя. Мы просто уезжаем отсюда.

— Хорошо, — прошептал он.

Мужчинам всегда недостает слов, чтобы выразить свои чувства.