Шрифт:
ПРОЛОГ
Терпеть не могу Столицу по ночам. Впрочем, эта ненависть – недавнее чувство, ему не больше семи лет. И появилось ровно с той поры, как вцепившийся в трон местный владыка – Чампиурз Феннимарский решил сэкономить государственные средства и напрочь отказался от обычного газового освещения улиц. Прежний ровный жёлтый свет заменили сиянием искусственного светила. Его, с наступлением сумерек, выводили на небосклон десяток специально обученных чародеев.
По слухам, поддержание в рабочем состоянии искусственного светила отнимает у магиков прорву энергии, истощая организм до предела. Не проходит и года, чтобы служба Солнца не притащила в башню Дня новую десятку сопротивляющихся
Тот, с тех времён, получил название настолько точное, что не нуждалось в дальнейших пояснениях. Короче, народ назвал замок Чародейской тюрьмой и тут же забыл о судьбе несчастных магиков, терпеливо ожидающих возможности послужить фернимарской короне. Правда местный университет, с той поры, лишился, как преподавателей, так и учеников, но Чампиурза это нисколько не волновало. Монарх пребывал в убеждении, что на его век чародеев хватит.
Впрочем, мне, как и проичм простым людям было глубоко положить на судьбу узников чародейской тюрьмы и неприязнь к ночной Столице имела другие истоки. Во –первых, идиотский зелёный свет ублюдочного светила, повисшего над городом, вызывал раздражение, граничащее с безумием. Сам раздувшийся шар напоминал жабу, которую накачали воздухом через соломину, вставленную в зад и тоже раздражал.
Во-вторых, проклятущий колдовской свет умудрялся проникать через самые плотные занавески, а я, как и все нормальные люди люблю спать в темноте. Приходилось ворочаться ночь напролёт, напоминая самому себе утопленника, что лежит на дне моря, подобно таким же зелёным трупам.
Третья причина касается исключительно моей работы, а она требует наступления мрака и чем быстрее – тем лучше.
Именно по этим трём причинам я пребывал в отвратительнейшем настроении. Таком, когда хочется непременно расколотить морду первому встречному или просто надраться вусмерть. В силу того, что привлекать внимание стражи я не желал, то склонялся ко второму варианту. Да и деньги на его осуществление, как раз имелись.
Большую часть я оставил в гостином дворе, где у меня имелась специальная выемка в стене комнаты, сделанная ещё лет пять назад. С собой я прихватил полтора десятка фернимарских дублонов – вполне достаточно, чтобы не вылезать из трактира целую неделю. Этого я, впрочем, делать не собирался.
Пустынные улицы Столицы, залитые отвратительным зелёным сиянием небесной жабы, вызывали желание немедленно зажмуриться и передвигаться вслепую. Я бы так и сделал, благо знал маршрут, как свои пять пальцев, если бы не опасение споткнуться о кучу мусора, и расшибить лоб. Этого дерьма тут хватало. Ещё один результат экономной политики Чампиурза.
С тех пор, как большинство глав цеха чистильщиков сели на колья, их подопечные просто разбежались. Соответственно, клозеты, улицы и общественные водоёмы остались неприкаянными и нечищеными. Официальной причиной противостояния объявили банальный заговор против монарха. Однако же все знали, что Чампиурз просто наложил загребущую лапу на исполинскую казну цеха. Ну а глотки протестующим заткнул самым эффективным способом.
Стены домов, окрашенные в цвета свежей и подсохшей болотной тины, нависали над узкой улочкой, а закрытые веки окон с опущенными ставнями, слепо таращились друг на друга. Изредка на крохотном балкончике появлялась призрачная фигура в длинной рубашке и торопливо сливала содержимое ночного горшка. Завидев меня, эти призраки торопливо прятались в домах.
Чахлые деревца, прижимающиеся к стенам, лениво шелестели жёлтой листвой и этот мертвенный цвет не могли бы оживить даже
Зрелище проклятущего городишки, задавленного миазмами нечистот и налоговыми сборщиками, не вызвало у меня ни единого доброго чувства. Скорее бы уже завалиться в трактир, влить в себя необходимую дозу и забыть обо всём. А главное – о себе. Чёрт, да где этот гадский гадюшник? Вроде бы должен быть за этим поворотом… Или, за следующим? Вот же погань, давно я тут не был.
Из-за угла дома вынырнул рослый парень в рубашке, разорванной до пояса и уставился на меня блеклыми, от выпитого, глазами. Икнул и медленно сполз на мостовую. Даже на таком расстоянии я ощущал вонь перегара, сшибающую с ног. Какое-то дешёвое пойло, которым счастливчик нализался до ушей. Отлично, знак верный - место назначения где-то рядом. Точно подтверждая мои мысли, незнакомец издал резкий гыкающий звук и принялся очищать желудок от излишков. Это – его проблемы, не мои.
Миновав своеобразный указатель, я сразу же увидел приземистое серое здание. Над входом висела поблекшая вывеска, где картинка изображала шабаш чертей, вывалянных в перьях. Впрочем, название поясняло, что я видел на самом деле: «Королевский бал». Кстати, более идиотского названия для подобной забегаловки я больше нигде не встречал. И если бы у меня имелся выбор, то я пошёл бы набираться в другое место. Однако, выбирать не приходилось.
На ступенях, ведущих ко входу, распростёрся тщедушный человечек в кожаной куртке и кожаных же штанах. На виске человека чернел свежий синяк, а судя по разорванному уху, нападавшие успели взять всё, что хотели. На это же намекали незагоревшие места на посиневших пальцах и босые ноги, торчащие из штанов. Кажется, тощий тип не дышал. Значит ему не повезло.
Я толкнул дверь трактира и ввалился в помещение, наполненное смрадным тяжёлым дымом. Гомон множества возбуждённых голосов тут же ударил по ушам, наполняя голову звонким протяжным гулом. Большие столы в центре, как обычно оказались заняты шумными компаниями, причём все вели себя так, словно вокруг не было никого другого. Многие из веселящихся, успели устать и теперь тихо-мирно лежали на полу. Остальные определённо торопились к ним присоединиться.
Меньше всего я хотел общества шумных весельчаков. Остаться наедине с собой – вот и всё. Других товарищей и собеседников я последнее время не признавал. Во всяком случае тех, с кем разговариваешь ради удовольствия, а не по очередному мерзопакостному поводу.
Столик на одного – вот что мне было необходимо.
Порыскав глазами, я сумел отыскать нужное – возле дальней стены, покрытой разводами разноцветной плесени, в самом углу. Здесь же находилось крохотное окно, куда неторопливо уползали клубы вонючего дыма. В общем, меня это местечко вполне устраивало.
Я проскользнул между двух столов, стоящих почти вплотную, едва не поскользнулся в луже разлитого вина, сдвинул ногу огромного мужика, лежащего на полу и подошёл к стойке. Над деревянной тумбой возвышался холм трактирщика, которого все звали Пузырём. Я кивнул ему, и лоснящаяся жиром физиономия тут же расплылась в довольной гримасе, напоминая лопнувший арбуз. Толстые губы плямкнули приветствие.
Проделав недолгое путешествие, я расположился на крепком дубовом табурете и вытянул под столом гудящие ноги. Тотчас рядом возник тощий мальчуган в длинном сером переднике, покрытом узором разноцветных пятен. Нечто подобное я видел на выставке художников-природников, куда меня как-то раз занесло по делу. Унылый мальчуган тяжело хекнув, взгромоздил на стол деревянную доску, и я узрел на ней отблески рая.