Убийца возвращается дважды
Шрифт:
Елена Васильевна опустила голову и умоляюще прошептала:
– Прошу вас, помогите… Я в этом ужасе живу уже тридцать лет.
– Понимаю вас.
– Нет, не понимаете. – Женщина подняла глаза, полные слез. – Я видела, как он убивал маму.
Чуть помедлив, Анна взяла со стола листок и протянула Колодяжной:
– Напишите данные вашей матери, место и дату ее гибели.
Елена Васильевна перетрясла свою сумочку и, вытащив ручку, написала несколько строк.
Забрав у нее листок, Анна прочитала и удивленно подняла
– Панина Валентина Сергеевна?
– Это моя мать.
Обдумав ситуацию, Анна решила не говорить, что видела это дело и посчитала его неперспективным, но тем не менее сказала:
– Приходите ко мне завтра. Я закажу пропуск.
– В какое время?! – с готовностью выпалила Елена Васильевна.
– После обеда, часа в два. Мне нужно как следует ознакомиться с делом.
Глава 3. Страшная история
Утром следующего дня, придя на работу, Платонов открыл сейф, сгреб папки и за несколько приемов перенес их на стол. Сложив несколько папок в стопку, он взял ее в руки и направился к двери.
– Ты куда? – Войдя в кабинет, Анна сняла пальто и повесила его на рогатую вешалку.
– В архив.
– Положи папки на место.
– Но вы же сами распорядились их унести.
– Когда?
– Вчера вечером.
– Сегодня распоряжение отменяется. – Она подошла, порылась в папках и, отыскав нужную, положила на свой стол.
– Ну хорошо, а мне-то что теперь делать? – спросил Павел.
– Еще раз пересмотреть все дела.
– Еще раз?!
– Теперь действуем иначе.
– И как?
– Ориентируйся на дату – ноябрь тысяча девятьсот восемьдесят девятого, плюс-минус три года. Меня интересуют убийства, изнасилования, нападения на женщин и детей в областном центре и в области. Особое внимание обращай на преступления, совершенные неизвестными лицами, и на отсутствие мотива преступления.
– Ну, вы даете, Анна Сергеевна! – Павел обескураженно вскинул руки. – Выходит, снова здорово? Сами же сказали, что такие дела – невывозные.
– Бери и делай, что говорят. – Она уселась за стол, раскрыла папку и мрачно напомнила: – Кто из нас двоих руководитель аналитической группы?
– Вы, – обиженно ответил Платонов.
– Вот и выполняй.
– Хоть бы объяснили зачем.
– Потом объясню.
До самого обеда Платонов не сказал ей ни слова. В двенадцать он вышел из-за стола и натянул на себя куртку:
– Я на обед.
– Иди, – не поднимая головы, ответила Анна.
– Вам что-нибудь принести?
– Только кофе. – Она отстраненно посмотрела на него и уточнила: – Американо с одним кубиком сахара.
– Там сахар в пакетиках.
– Ну так возьми для меня один.
Минуты через две после ухода Платонова в кабинет деликатно постучали.
– Войдите! – крикнула Анна.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула женская голова в меланжевой шляпке.
– Можно?
– Здравствуйте,
Колодяжная вошла в кабинет и замерла у порога.
– Я здесь с одиннадцати часов. Все думала, может, вы пораньше освободитесь. И вот ведь, пожалуйста…
– Снимайте ваше пальто, садитесь. – Анна указала на стул и села сама. – Должна заметить, с вашим делом есть кое-какие сложности…
– Вы мне отказываете? – от волнения Елена Васильевна привстала.
– Нет-нет, я не об этом. Просто не успела как следует изучить следственные материалы, и у меня появились вопросы.
– К бывшему следователю?
– Нет. К вам.
– Я много раз давала показания, – удивилась Колодяжная. – И первому следователю Казнову, царствие ему небесное, и тому, что был после него, и потом Ускову…
– Усков… – Анна покопалась в памяти и спросила: – Это тот следователь, что ходатайствовал о приостановке предварительного расследования?
– Григорий Кузьмич – последний, кто вел мамино дело, и это он отправил его в архив. Только не подумайте, что я с этим смирилась! Я писала заявления областному прокурору, начальнику областного следственного управления и в Москву.
– Требовали возобновления следствия?
Колодяжная кивнула:
– Да, каждый год. И каждый год получала отписки. Отказ в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, отказ в связи с истечением срока давности, отказ в связи с тем, отказ в связи с этим… Две папки набралось.
– Срок давности нам не указ, – заметила Анна. – Расследовали дела и постарее. Проблема не в этом.
– А в чем? – встревоженно поинтересовалась Елена Васильевна.
– В деле не за что зацепиться. Фотографии места преступления из рук вон плохие. Нет ни подозреваемых, ни свидетелей…
– А как же я? Я – свидетель!
– Ну, хорошо. – Анна придвинула к себе исписанный блокнот и заглянула в него. – Пройдемся по основным вопросам, но прежде расскажите мне все, что запомнили.
– Может, лучше прочтете мои показания? В следственных материалах должен быть протокол.
– Лучше расскажите.
– Но вы же понимаете, прошло больше тридцати лет, – неуверенно промолвила Колодяжная.
– Понимаю.
– Кое-что я, возможно, забыла.
– И это я допускаю.
– Что-то могла напридумывать…
– А вот это вряд ли.
– Вы не понимаете… – Елена Васильевна провела по лицу ладонями, как будто умылась, и договорила с закрытыми глазами: – Все эти годы я только и делала, что переживала тот день снова и снова. Всякое лезло в голову. Могла ли я помешать убийце? Могла ли спасти маму? Конечно, могла… Всего-то и делов – выбежать на улицу и позвать на помощь. – Она сжала пальцы в кулаки и прижала к груди. – Это я не защитила ее, я не спасла!