Убийца с крестом

Монтечино Марсель

– Кто?

– Да вон тот мужик. С той стороны.

– А черт его знает. – В замешательстве Терри заторопилась, взяла Эстер под руку. – Пойдемте. Я покажу вам помещение для персонала; раньше там кафе было: кофе, автоматы с конфетами разными, микроволновые печи...

Наконец Эстер разобрала, что вопил человек по ту сторону залитой солнечным жаром стоянки.

– Сначала жиды, а теперь еще и ниггеры! – орал он. – Значит, у тебя, как у Кевина, тоже черномазые друзья завелись? А она тоже спит с кем попало – с белыми, с черными?

Эстер остановилась как вкопанная.

– Вы

слышали, что он сказал?

– Сначала жиды, а потом и ниггеры – всегда так и начинается.

Взяв Эстер за руку, Терри провела ее через дверь; они вошли внутрь.

– А, да он псих. Никто здесь на него внимания не обращает.

– Но... кому он говорил все это?

– Хрен его знает. Может, сам с собой разговаривал. Я же говорила вам, что он тронутый.

– А кто он такой?

Терри взглянула на нее.

– Честно говоря, я не знаю, Эстер. Его нанял Эйб. Я, наверное, поговорю с Эйбом, чтобы он выкинул его. В один прекрасный день этот кретин попадет в неприятную историю. – Терри стремительно шагала по вестибюлю, глаза ее загорелись. – Когда-нибудь на этой площадке кто-нибудь уронит ящик на его дурацкую башку. И чем скорее, тем лучше.

Лицо Терри приобрело выражение угрюмой решимости. Потом она приветливо улыбнулась и повернулась к Эстер.

– Я вам еще не говорила, что у нас душ есть? И мужской и женский. Так что можете им пользоваться. Пойдемте, я покажу, где это.

11.32 утра

Когда Макгриффи входил в парадную дверь «Куба либре», Голду подумалось, что и марсианин безошибочно признал бы в этом ирландце полицейского.

Макгриффи окинул взглядом ресторан, набитый маленькими смуглыми людьми, которые сбежались сюда на обеденный перерыв. Сидевший за стойкой Голд поднял палец, и Макгриффи заметил его. Макгриффи был крупным, начинавшим полнеть мужчиной. Его лицо было испещрено глубокими оспинами и украшено, густыми усами, придающими ему строгое выражение. Это был шатен – нестриженые, мышиного цвета волосы почти касались воротника. Глаза у него были водянисто-голубые.

– Джек Голд?

– Там, сзади, у них есть зал, в котором накрывают только обед, – сказал Голд, вставая. – Пойдемте туда. – Показывая дорогу, Голд пошел впереди.

Второй обеденный зал был длинным и узким, вдоль каждой стены стоял ряд покрытых клеенкой столов. На задней стене висела огромная карта Кубы с названиями провинций, намалеванными красной краской. По сравнению с первым залом здесь было тихо и прохладно.

– Есть хотите? – осведомился Голд, когда они сели за столик.

– Если я не ошибаюсь, вы меня на ленч приглашали? – резко ответил Макгриффи.

Голд смерил его взглядом.

– Верно, приглашал.

– Вы, кажется, говорили, что это какой-то особенный ресторан? – Макгриффи с сомнением осматривал зал.

– Кубинский, – просто ответил Голд. – Поэтому и называется «Куба либре».

– В Лос-Анджелесе сотня тысяч мексиканских забегаловок, а вас угораздило выбрать кубинскую.

– Да хватит вам ныть, не вы же платить будете. Кроме того, не исключено, что вы откроете здесь что-то новое для себя. Похоже, что вы человек, который любит

хорошо поесть.

Макгриффи стрельнул в Голда глазами.

– Ну и что тут такое сугубо кубинское имеется?

Голд пожал плечами.

– Рис с фасолью. Бифштекс. Свиная отбивная. Они едят много свинины.

Анжелика любила этот ресторан – говорила, что здешняя пиша напоминает ей о Новом Орлеане. Поэтому Голд продолжал ходить сюда все эти годы.

– Свинина, говорите? – улыбнулся Макгриффи. – Довольно странно.

Голд улыбнулся в ответ: холодно, по-волчьи оскалился.

«Ну почему из всех копов, работающих в „наркотиках“, мне приходится иметь дело с этим козлом», – подумал Голд. Ничего не поделаешь, приходится играть теми картами, которые выпали.

Тут в зал вошла официантка и подошла к их столику. Это была крашеная блондинка весом фунтов в триста, с бородавкой на щеке. Узнав в Голде завсегдатая, она кивнула ему.

– Что будете заказывать, сэр? – спросила она с пулеметной скоростью и с карибско-испанским акцентом.

– Бифштекс в сухарях, рис с фасолью и немного жареных бананов.

Она повернулась к Макгриффи.

– А вы, сэр?

Изучив напечатанное на тонкой бумаге меню, Макгриффи поднял голову.

– Буррито у вас есть?

– Не-е-ет, – протяжно ответила она.

– А тако?

Она взглянула на Голда и закатила глаза.

– Это же кубинский ресторан, сэр.

Макгриффи ударил по меню тыльной стороной руки.

– Но ведь я не знаю ни одного из ваших дерьмовых блюд!

– Позвольте мне заказать вам, – предложил Голд. – Мне кажется, я знаю, что бы вам понравилось. – Он повернулся к официантке. – Принесите ему бифштекс в сухарях. И еще рис с фасолью – все как мне.

Официантка записала заказ в маленьком зеленом блокноте.

– Пить что будем?

– А какие сорта пива у вас есть? – спросил Макгриффи.

Официантка расплылась в широкой улыбке, продемонстрировав несколько золотых коронок.

– У нас есть много мексиканских сортов, сеньор.

– Тогда два «Эки».

– Si. – Официантка записала заказ. – А вам, сэр?

Время перевалило за полдень, и Голд сообразил, что сегодня ему уже не придется дышать в лицо Алану Гунцу.

– Мне «Корону». Muy fria, рог favor [56] .

56

Похолоднее, пожалуйста (исп.).

– Si.

Когда она ушла, Макгриффи закурил сигарету. Откинувшись назад, он погладил усы.

– Значит, великий Джек Голд выходит на охоту за уличными художниками, которые пишут на заборах?

Голд криво ухмыльнулся.

– Худые вести не лежат на месте.

– Не так уж много копов способны довести Гунца до такого состояния. Насколько мне известно, вы – единственный.

– Да уж, заслуга сомнительная. Видите, до чего я дошел – придется гоняться за сопляками, у которых надо отнять баллончик с краской.