Убийца с крестом
Шрифт:
Лупе с улыбкой кивнула.
– Правда, много чего еще понадобится. Прежде всего, мне будет нужна вторая машина. Такая же, с кузовом «универсал». Или побольше, фургон. Наверное, я отдам тебе тачку с кузовом, а себе возьму фургон. Мне всегда хотелось иметь здоровый такой фургон. А ты водить-то умеешь, Луп? Хорошо, а права у тебя есть?
– Нет, Эстер. Но могу получить.
– Ну ладно, ладно. Положим, транспорт имеется: я достаю машину, ты – права. Но ведь еще мне понадобится второй полотер, второй пылесос. – Эстер на секунду смолкла и улыбнулась. – Ну, уж новая партия тряпок обойдется по дешевке. Но девушки?
– Я найду их тебе, Эстер.
– Нужны хорошие девушки, – продолжала Эстер, – которым можно доверять. Которые красть не будут. Сама понимаешь – люди из этих офисов знают, что у одной черномазой и у нескольких мексиканок есть ключи и что они могут заходить после полуночи. Поэтому начнут пересчитывать все до последней скрепки. Если пропадет хоть один карандаш, нам сразу же дадут пинка под зад. Finito [12] . И слух о нас пойдет miy pronto [13] . Эти людишки, если уж поймают кого на мелочевке, то сделают все, чтобы очернить человека.
12
Кончено (исп.).
13
Очень быстро (исп.).
– Я буду искать только хороших девчонок. Честных.
– И чтоб работали нормально, Луп. – Эстер мельком взглянула на Флоренсию – та сидела за столом, уронив голову на руки и почти засыпая под английскую речь. – Ты должна заставить их работать так же, как работаешь сама. Это и означает быть боссом. Ну что, справишься?
– Я все организую, Эстер.
– Понятное дело, все это еще не завтра будет.
– Конечно.
– И все же не за горами тот день, когда у меня появится вторая бригада. А ты у меня единственная девушка, которая работала со мной и которой я уже могу доверить руководство.
– Я не подведу тебя, Эстер.
– Знаю, Лупе.
С минуту они молча смотрели друг на друга, потом одновременно расплылись в широкой улыбке.
– Эй, Луп, тебе не кажется, что так начинал Рокфеллер?
Лупе засмеялась.
– Ну, уж по меньшей мере Говард Хьюз.
Эстер запрокинула голову и рассмеялась вслед за подругой.
– Точно! А я буду президентом «Эстер Фиббз энтерпрайзис инкорпорейтед». Тебя возьму в вице-президенты. Будешь отвечать за... персонал. А убирать будем сами!
Они расхохотались обе.
– О да! – веселилась Лупе. – И скоро у нас денег будет выше крыши. Мы станем зажравшимися американскими капиталистами!
– Будем разъезжать по Беверли-Хиллз на «мерсах», покупать платья у Джиорджио, туфли – у Гуччи, а подстригать нас будет Хосе!
Последовал взрыв хохота. Флоренсия (она начала было похрапывать) встрепенулась, разбуженная их громоподобным смехом.
– А когда устанем тратить деньги, – Лупе уже брызгала слюной, а из глаз у нее текли слезы, – перекусим в ресторанчике «Мама Мэйс»!
Схватившись за живот, Эстер сползла по стенке. Она лежала на спине и судорожно хватала ртом воздух. В интервале
– Ох, «Мама Мэйс»! – И тут же обе зашлись в припадке хохота.
Лупе картинно подняла воображаемый бокал и оттопырила мизинец.
– Эй, официант! Jye, pendejo [14] . Еще шампанского, por favor! [15]
14
Послушай, тупица (исп.).
15
Пожалуйста (исп.).
Эстер обхватила колени руками и раскачивалась из стороны в сторону. Лупе колотила кулаком в стенку. Смущенная и озадаченная, Флоренсия изобразила подобие смешка.
– Ой, я сейчас описаюсь! – взвизгнув, Лупе вскочила и понеслась в уборную. Это рассмешило Эстер еще сильнее – лежа на полу, она сотрясалась от взрывов хохота: остановиться было невозможно, как во время чиханья. Когда Лупе вернулась из уборной, они взглянули друг на друга и вновь прыснули. Наконец им удалось спокойно посидеть с полминуты. Эстер вздохнула и выпрямилась. Подолом рубашки вытерла слезы.
– Пора браться за работу.
– Да уж.
При мысли о работе обе девушки хмыкнули, встали с пола – Флоренсия поспешно последовала их примеру.
– Ну ладно, – сказала Эстер. – Я пойду в машину за полотером, а вы займитесь ванной.
– Хорошо. – Лупе кивнула Флоренсии. – Vamanos! [16]
Эстер открыла дверь черного хода, ведущую к автостоянке, покачала головой, тихо пробормотала:
– Ох, «Мама Мэйс», – и опять захихикала.
16
Пошли! (исп.)
Суббота, 4 августа
3.47 утра
Собака в исступлении грызла дужку замка. Ее клыки блестели в свете уличных фонарей, а глаза затуманились от ярости и ненависти.
Уолкер продолжал шлепать по железным штырям забора свернутой газетой, и разъяренное животное (это была сука-доберман) высоко подпрыгивало, каждый раз извиваясь в воздухе, словно исполняя какой-то грозный танец. Наконец Уолкер просунул газету сквозь дужку замка, и собака выхватила ее, вмиг разорвав в клочки, – при этом она яростно мотала головой.
Уолкер отступил от забора и засмеялся. Собака застыла над разлетающимися клочками газеты и оскалилась. Полное ненависти рычание заклокотало у нее в глотке как нагревающийся мотор.
Уолкер коротко, по-мальчишески хохотнул, затем его лицо стало бесстрастным, и легкой трусцой он побежал на восток, в глубь квартала. Собака побежала вдоль забора, опережая его. В углу, где забор перпендикулярно упирался в стену, она остановилась. Когда Уолкер пробегал мимо, сука бросилась на забор в последней, тщетной атаке. Уолкер даже не повернул головы.