Убийца Гора
Шрифт:
— Ты, раб, будешь подавать вино мне, — заявила мне темноволосая.
В своей короткой тунике она выглядела просто восхитительно, а её ноги казались ещё длиннее.
— Да, госпожа, — ответил я как можно более почтительным тоном.
Затем я наклонился к ней и протянул жестяную банку с вином.
— На колени! — приказала она. — И обслуживай меня как рабыня для наслаждений!
Девушки затаили дыхание. У обоих мужчин вырвался негодующий крик.
— Так не пойдет, — ответил я.
Тут же петля у меня на шее затянулась. Две девушки
— Раб неуклюжий, — фыркнула длинноногая.
Остальные девушки прыснули со смеху.
— Дайте ему ещё ка-ла-на, — распорядилась темноволосая.
Мне всунули в руки новую жестяную банку с вином, однако их идиотские шутки уже начали мне надоедать.
Эта длинноногая, очевидно, из наиболее низкой категории рабынь, кажется, хотела подвергнуть меня унижению в качестве реванша над своим хозяином, чье место я сейчас занимал.
— Налей мне вина, — сурово приказала она.
— С Кейджералией, — услужливо произнес я.
Она расхохоталась, поддерживаемая смехом своих товарок. Я тем временем быстро обежал взглядом складское помещение, в глубине которого я заметил небольшую, заставленную ящиками и коробками комнату.
Смех постепенно затих.
Я низко склонил голову и протянул жестяную банку длинноногой.
Девушки наблюдали за мной не дыша.
Длинноногая с довольным смешком потянулась за банкой, и тут я быстро схватил её за руку, рванул к себе, вскакивая на ноги, и опутал её связывавшими меня веревками, стянув руки у неё за спиной. Затем, пока остальные девушки визгом отмечали столь неожиданный для них поворот событий, а длинноногая яростно пыталась высвободиться из моих объятий, я одним махом сгреб её в охапку, выскользнул в соседнюю комнату и, опустив девушку на пол, закрыл за собой дверь на задвижку. С минуту до меня доносились снаружи удары слабых кулачков по двери и возмущенные крики, внезапно сменившиеся воплями ужаса и шумом борьбы. Я оглядел свое убежище. Единственное узкое оконце высоко в стене было заделано решеткой. Убежать отсюда, бросив в запертой комнате девушку одну, я тоже не мог.
Нужно было искать другое решение. Я освободился от спутывающих меня веревок и бросил их на пол. Затем приложил ухо к двери и прислушался. Некоторое время снаружи до меня доносились только девичье всхлипывание да звуки какой-то возни.
Я приоткрыл дверь и без всякого удивления обнаружил, что воин и тарновод, освободившись от веревок, воспользовавшись минутным замешательством и переполохом, вызванным моими действиями, не давая растерявшимся девушкам наброситься на них всем сразу, одну за другой связали их всех. Длинная веревка соединяла весь ряд стоящих на коленях девушек с Горшечной улицы, соединяя их стянутые за спиной руки. Вторая веревка, петлями наброшенная каждой из девушек на шею, связывала их словно цепь рабовладельца, готовящегося к перегону скованных в единую колонну рабов. Я вытолкал длинноногую в подсобное
Она, всхлипывая, застыла в дверном проеме.
На глазах у многих девушек тоже блестели слезы.
— С Кейджералией! — поздравил всех нас воин, поднимаясь на ноги после проверки узла на руках у последней девушки.
— С праздником! — ответил я, отправляя длинноногую к её подругам. — Присоединяйся к девушкам с Горшечной улицы, — напутствовал я её.
Она ничего не сказала и понуро побрела в большое помещение. Я позволил ей остановиться в центре комнаты у расстеленных на соломе репсовых покрывал.
Здесь она, низко опустив голову, всем своим видом признавая поражение, повернулась ко мне и тихо сказала:
— Позвольте предложить вам немного вина, хозяин.
— Нет, — ответил я.
Она изумленно взглянула на меня и затем, понимающе кивнув, принялась было развязывать удерживающий её тунику на плече узел.
— Нет, — нежно остановил я её.
Она подняла на меня недоумевающий взгляд.
— Я сам подам тебе вино.
Она не спускала с меня недоверчивых глаз все то время, пока я наливал в маленькую жестяную банку разбавленный ка-ла-на. Когда она брала у меня вино, рука её дрожала. Она поднесла банку к губам и неуверенно посмотрела на меня.
— Пей, — подбодрил я её.
Она выпила.
Я взял у неё пустую банку и отбросил её в угол комнаты, затем заключил в объятия её стройное, гибкое, такое зовущее тело и поцеловал девушку в губы долгим поцелуем.
Она лежала подо мной, вытянувшись на брошенных на солому покрывалах, и отвечала на мои поцелуи.
— Не позволяй мне убежать от тебя, — пробормотала она.
— Ты не убежишь, — заверил я, развязывая на её плече удерживающий короткую тунику узел.
Я слышал, как одна из сидящих в ряд девушек также попросила сначала вина, а затем сказала тарноводу: «Не позволяй мне убежать от тебя». Краем глаза я увидел, как мои новые товарищи увели двух девушек с собой в глубь дома, а затем через некоторое время вернулись назад.
Мы с воином и тарноводом провели с девушками с Горшечной улицы большую часть дня. К этому времени я уже разобрался с длинноногой и, снова связав ей руки, отправил её к остальным. Однако когда мы уже готовились уходить из этого столь гостеприимного места, она попросила повторения, я не мог ей отказать.
После этого я уже не связывал её. Она стояла, опустив мне голову на плечо, и я не боялся, что она тут же бросится потихоньку отпускать на свободу своих подруг.
Воин с тарноводом неторопливо обходили строй стоящих на коленях девушек и, целуя каждую из них в губы, поздравляли с Кейджералией.
Мы с длинноногой снова обменялись поцелуями.
— С Кейджералией, — нежно поздравил я напоследок свою новую знакомую и, повернувшись, пошел за выходящими из помещения воином и тарноводом, увешанными гирляндами таленд, подаренных им девушками с Горшечной улицы.