Убийца ее мужа

Ефремов Валерий Сергеевич

– И давно он у вас работает?

– Лет пять.

– Что вы можете о нем сказать?

– В человеческом плане или профессиональном?

– В обоих.

– Он достаточно молод, ему около тридцати, но в его квалификации никаких сомнений нет. Серьезных нареканий по работе к нему тоже нет. Дисциплину соблюдает. Вообще очень надежный, основательный человек.

– А кроме работы? Чем он еще занимается? Может, подрабатывает частным образом?

– Мне об этом ничего не известно. Но если и подрабатывает где-то, то на его основной

работе это не сказывается.

Скажите, Владимир Георгиевич, что знает дежурный врач о пациенте, когда тот попадает в реанимацию?

Заведующий отделением настороженно посмотрел на сыщика, пытаясь угадать, что стоит за его вопросом, но в мысли Дмитрия, похоже, проникнуть не сумел и недоуменно пожал плечами:

– Да ничего не знает! Ведь больной очень часто попросту при смерти, и на счету каждая секунда. Врачам тут недосуг разбираться, кто есть кто. Хотя если пациент – известная личность…

– Но в вашем отделении обычно толпятся родственники больного…

– Это верно. И в разговоре с ними врач иногда может уточнить те обстоятельства, которые довели пациента до реанимации. Когда это полезно для дела.

– А когда ближайшая смена Аркадия Боброва?

– Он как раз сегодня с утра заступил. Хотите поговорить с ним?

Бороздин призадумался.

– М-м… Пожалуй, нет. Не имеется особых оснований. А взглянуть на него можно?

– Когда я возвращался в кабинет, то он входил в нашу курилку. Проводить вас туда?

–; Не стоит. – Капитан знал, где находится курилка. – Просто скажите, как Аркадий Бобров выглядит.

– Нет ничего проще: у него рыжие усы!

Сеанс физиогномики ничего не дал: Аркадий Бобров показался капитану обычным молодым человеком без видимых моральных изъянов, и Дмитрий возвратился в управление, выписав все возможные данные из его личного дела.

В коридоре Бороздин наткнулся на капитана Виталия Дроздова, который вел дело по факту убийства журналиста Шумского. Тот был в форме – дежурил сегодня по управлению, но, похоже, отлучался по срочной необходимости к криминалистам: он нес от них пакеты, в которых обычно находятся вещдоки.

– Привет, Виталик! Как идет расследование?

– Все на мази.

Дроздов редко находился в таком расположении духа, чтобы вести дружескую беседу, а в данный момент он выглядел особенно мрачным, но это не смутило Дмитрия.

– Оружие, из которого загасили журналиста, уже идентифицировано?

– Ствол в нашей картотеке не числится, – нехотя ответил Дроздов.

Бороздин теперь понял, почему его коллега находится в таком повышенно-дурном настроении: оружие не проходило по «делу Арзаевой», и значит, убийство Шумского не удастся спихнуть на Петровку. Но в данном варианте оно, убийство это, косвенно подтверждало достоверность анонимки: в чем-то смертельно опасном журналист все-таки был замешан.

– Виталик, я хотел попросить тебя об одолжении.

– Проси,

коли так.

– Мне нужно две вещицы из тех, что принадлежали Шумскому.

Дроздов состроил недовольную гримасу.

– Не понимаю я, что ты все время крутишься вокруг дела, которое я веду! Если что-то разнюхал по поводу Шумского, так скажи мне, своему коллеге. А то как-то ты себя ведешь странно, не по-товарищески. И мне сдается, ты что-то знаешь относительно его убийства. – Как и накануне, Дроздов смерил Дмитрия крайне подозрительным взглядом. – Иначе почему ты оказался в подъезде, где журналиста завалили?

– Виталик, если я что-то накопаю по Шумскому, то тебе первому сообщу. Слово опера! Но я тебе уже говорил в том же самом подъезде: я выполняю спецзадание полковника Крутилина.

– Не крути мне мозги со своим Крутилиным! – повысил голос Дроздов и осекся: прямо на них, по коридору, шел начальник управления.

– Подвижки есть? – спросил он Бороздина с озабоченным видом.

– Имеется кое-что. Но и проблемы кое-какие имеются. – И Дмитрий с многозначительным видом уставился на Дроздова.

Тот спал с лица.

– Все в порядке, товарищ полковник! – затараторил он скороговоркой. – Оказываем капитану Бороздину всевозможное содействие!

Крутилин, чересчур занятый своими мыслями, не стал вникать в ситуацию, буркнул «ну-ну» и проследовал далее.

– Ну и мерзавец ты, Бороздин! – прошипел Дроздов. – Перед начальством выслуживаешься! Товарищей подставляешь!

– Неконструктивная критика, Виталик. Итак, мне, а точнее, полковнику Крутилину от тебя нужны две вещи: записная книжка Шуйского и его мобильник.

– Зачем?

– Спроси об этом полковника Крутилина. Вот он, кстати, назад идет!

Дроздов так всполошился, что даже не обернулся, чтобы проверить информацию Бороздина, который между тем просто пошутил. Виталий Дроздов сразу полез в свой пакет и выудил оттуда мобильник.

– Держи, это Шумского. – Но телефон не отдал, оставил в своей руке и лишь теперь оглянулся: – А где полковник?

– Зашел в кабинет к Филиппову. Дай же наконец мобильник!

И тут сотовый телефон Шумского зазвонил. Дмитрий не успел выхватить трубку из рук Дроздова, тот соединился и сразу же произнес:

– Алло?.. Нет, Стасик умер… Как-как?! Насмерть умер! Вот как!

Глава восьмая

Версия профессора Круга

1

Дикая выходка капитана Дроздова, когда он завел попросту идиотский разговор по телефону Шумского с возможным фигурантом по делу, навела Бороздина на меланхолические размышления, которым он предавался, сидя в кафе «Радуга» в ожидании профессора Круга. Инцидент показал, насколько вредна работа опера: здравомыслящий вроде бы мужик от постоянных служебных стрессов всегда способен совершить какую-либо необъяснимую, непростительную глупость.