Убитая пирамида
Шрифт:
– Что у вас на уме, судья Пазаир?
– Ничего особенного.
– Эта игра наскучила мне, как праздники и придворные! Я хочу лишь одного: вернуться домой. Было бы забавно, если бы хеттское войско разбило ваши отряды и захватило Египет. В самом деле, достойный ответ! Но боюсь, я умру здесь, супругой самого могущественного из царей, владыки, которого я видела всего один раз в день нашей свадьбы, заключенной ради мира и счастья наших народов. А о моем счастье кто-нибудь подумал?
– Спасибо за помощь, царевна.
– Разговор завершаю
– Я не желал вас оскорбить.
– Уходите.
Управляющий Хаттусы уточнил, что заказывал хлеб превосходному пекарю с западного берега, но ничего так и не было доставлено.
Пазаир в недоумении вышел из гарема. По обыкновению он попытался проверить незначительную улику, у него и в мыслях не было, что это может вызвать раздражение у одной из самых знатных дам царства.
А что, если она прямо или косвенно замешана в заговоре? Еще один вопрос без ответа.
***
Помощник градоначальника Мемфиса с опаской открыл рот.
– Расслабьтесь, – посоветовал Кадаш.
Лекарь не стал скрывать правду: зуб придется удалить. Несмотря на все старания спасти его не удалось.
– Откройте рот пошире.
Конечно, рука Кадаша была уже не так тверда, как прежде, но сноровки ей хватит еще надолго. После местного обезболивания он приступил к первому этапу удаления и ухватил зуб щипцами.
Одно неверное движение – рука дрогнула, и он поранил десну. В раздражении он продолжил операцию, но занервничал, и из-за этого все пошло не так: пока он сражался с корнями, началось кровотечение. Он поспешно схватил трут, поместил его заостренный конец в лунку, проделанную в деревянном бруске, и стал быстро вращать его при помощи лучкового инструмента, пока не появилась искра. Как только пламя разгорелось, он нагрел ланцет и прижег рану пациента.
Помощник градоначальника вышел с болезненно распухшей челюстью и не счел нужным поблагодарить зубного лекаря. Кадаш потерял важного клиента, который теперь будет поносить его направо и налево.
Лекарь оказался на распутье. Он не хотел ни стареть, ни расставаться со своим ремеслом. Конечно, можно почерпнуть новые силы и недолгий приток энергии в ливийской экстатической пляске, но этого уже недостаточно. Решение, казалось, было совсем рядом, и все же до него не добраться! Кадашу следует прибегнуть к новому средству, усовершенствовать свою технику, доказать, что ему по-прежнему нет равных.
Другой металл – вот что ему нужно.
***
Паром отплывал.
В последний момент Пазаир успел запрыгнуть на борт плоскодонного судна, где вперемешку толпились люди и животные.
Паром постоянно курсировал между нильскими берегами. Хотя путь был недолог, люди успевали обменяться новостями, а иной раз даже заключить сделку. Какой-то
– Извините.
Она не ответила и закрыла лицо руками. Пазаир, удивившись, пригляделся получше.
– А вы случайно не госпожа Сабабу?
– Оставьте меня в покое.
Темное платье, коричневая шаль на плечах, небрежная прическа – Сабабу походила на нищенку.
– Разве нам не надо кое в чем признаться друг другу?
– Я вас не знаю.
– Вспомните моего друга Сути. Он уговорил вас не клеветать на меня.
В отчаянии она перегнулась через борт, вглядываясь в быстрое речное течение. Пазаир удержал ее за руку.
– Нил в этом месте опасен. Вы могли бы утонуть.
– Я не умею плавать.
Мальчишки спрыгнули на берег, едва паром причалил. За ними последовали ослы, быки и крестьяне. Пазаир и Сабабу сошли последними. Он не отпускал проститутку.
– Ну что вы ко мне пристали? Я простая служанка, я…
– Ваши попытки оправдаться смешны. Разве вы не говорили Сути, что я один из ваших постоянных клиентов?
– Я не понимаю, о чем вы.
– Я судья Пазаир, постарайтесь вспомнить.
Она попыталась бежать, но пальцы не разжались.
– Будьте благоразумны.
– Я вас боюсь!
– Вы пытались меня опорочить.
Она ратрыдалась. Он смутился и отпустил ее. Даже если она враг, такое отчаяние не могло его не тронуть.
– Кто велел вам оклеветать меня?
– Не знаю.
– Вы лжете.
– Меня попросил какой-то мелкий чиновник.
– Стражник?
– Откуда я знаю? Я не задаю вопросов.
– А как вам платят?
– Оставляют в покое.
– Почему вы мне помогаете?
На ее лице промелькнула грустная улыбка.
– Воспоминания о счастливых днях… Отец был сельским судьей, я его обожала. Когда он умер, я возненавидела свое селение и перебралась в Мемфис. Потом начались разные встречи, одна сомнительнее другой, и довольно скоро я стала шлюхой. Шлюхой богатой и уважаемой. Мне платят за конфиденциальные сведения об известных завсегдатаях моего пивного дома.
– Монтумес, да?
– Выводы делайте сами. Но мне ни разу не приходилось очернять судью. Из почтения к памяти отца я вас пощадила. Если вы в опасности, тем хуже для вас.
– А вы не боитесь, что вам это даром не пройдет?
– Я много чего помню – это послужит мне защитой.
– А что, если вашему заказчику смешна такая угроза?
Она потупилась.
– Поэтому я уехала из Мемфиса и решила скрыться здесь. Из-за вас я потеряла все.
– А полководец Ашер приходил к вам?
– Нет.
– Истина обнаружится, обещаю.
– Я больше не верю обещаниям.
– А вы поверьте.
– Почему вас хотят уничтожить, судья Пазаир ?
– Я расследую несчастный случай, произошедший в Гизе. Официально признано, что в нем погибли пять воинов-ветеранов из почетной стражи сфинкса.