Убитая пирамида
Шрифт:
Когда Пазаир захотел подняться на борт, путь ему преградил матрос.
– Вы не член экипажа.
– Я судья Пазаир.
Матрос посторонился. Судья прошел по мостику и добрался до каюты капитана – хмурого мужчины лет пятидесяти.
– Я хотел бы видеть Денеса.
– Хозяина, в такой час? И не думайте!
– Мне подана жалоба, по всей форме.
– По какому поводу?
– Денес берет пошлину за разгрузку судов, которые ему не принадлежат, а это незаконно и несправедливо.
– А, опять эта старая история! Хозяин пользуется этой привилегией с ведома администрации.
– Где он живет?
– Самая большая усадьба за доками, там, где начинается дворцовый квартал.
Без осла ориентироваться Пазаиру было трудновато, а без дозорного павиана пришлось пробираться сквозь толпу женщин, оживленно судачивших вокруг уличных торговцев.
Огромная усадьба Денеса была обнесена высокой стеной, мощные ворота охранял страж, вооруженный дубиной. Пазаир назвал свое имя и попросил о встрече с хозяином. Стражник позвал управляющего, тот отправился доложить и вернулся за судьей минут десять спустя.
Пазаир едва успел подивиться красоте сада, живописности прудов и великолепию цветущих клумб, как его привели в просторный зал с четырьмя опорными столбами и стенами, расписанными сценами охоты.
Судовладелец сидел в глубоком кресле с ножками в виде львиных лап. Это был дородный мужчина лет пятидесяти, весьма грузный, с довольно грубым квадратным лицом, украшенным тонкой каймой белой бороды. Один слуга тщательно умащал его кожу, другой делал ему маникюр, третий был занят его прической, четвертый натирал благовониями его ноги, а пятый зачитывал меню.
– Судья Пазаир! Каким ветром вас сюда занесло? – обратился Денес к вошедшему.
– Жалоба.
– Вы завтракали? Я еще нет.
Денес отослал слуг, занимавшихся его туалетом, и сразу вошли два повара, поставившие перед ним хлеб, пиво, жареную утку и медовый пирог.
– Угощайтесь.
– Благодарю.
– Если с утра не поесть хорошенько, день удачи не принесет.
– Против вас выдвинуто серьезное обвинение.
– Очень странно!
В голосе Денеса не было благородства; он иногда срывался на высокие ноты, выдавая нервозность, никак не вязавшуюся с обликом этого человека.
– Вы берете неоправданную пошлину за разгрузку, а также вас подозревают в незаконном взимании налога с жителей прибрежной полосы, примыкающей к двум государственным пристаням, которыми вы часто пользуетесь.
– Старые привычки! Не беспокойтесь. Ваш предшественник обращал на это не больше внимания, чем старший судья провинции. Забудьте об этом и отведайте утиного филе.
– Боюсь, это невозможно.
Денес прекратил жевать.
– Мне некогда этим заниматься. Поговорите с моей женой; она вас убедит, что вы зря тратите время.
Судовладелец хлопнул в ладоши – и тотчас появился управляющий.
– Проводите судью в контору госпожи Нанефер, – приказал Денес и сосредоточился на завтраке.
Госпожа Нанефер была женщиной деловой. Прекрасно сложенная, статная, подвижная, она была одета по последней моде, на голове – величественный
Она презрительно смерила взглядом молодого судью, дерзнувшего проникнуть в ее владения. Слухи донесли, что этот крестьянин занял место недавно почившего судьи, с которым у нее были превосходные отношения. Наверное, это визит вежливости – замечательный повод приструнить новичка.
Он не был красив, но умел держаться с достоинством; тонкие черты, серьезное выражение лица, проницательный взгляд. Она с неудовольствием отметила, что поклонился он не так, как подобает низшему перед власть имущим.
– Вы недавно получили назначение в Мемфис?
– Верно.
– Поздравляю, такой пост предвещает блестящую карьеру. Зачем вы хотели меня видеть?
– Речь идет о несправедливо взимаемой пошлине, которая…
– Я знаю об этом, и Казначейство тоже.
– То есть вы признаете обоснованность жалобы.
– Жалоба подается каждый год и тут же аннулируется, я пользуюсь приобретенным правом.
– Это противоречит закону и справедливости.
– Вам следовало бы поподробнее разузнать о том, как далеко простираются мои полномочия. Как инспектор Казначейства, я сама аннулирую подобные жалобы. Торговые интересы страны не должны страдать от устаревших формальностей.
– Вы превышаете свои полномочия.
– Громкие слова, лишенные смысла! Вы ничего не понимаете в жизни, молодой человек.
– Соблаговолите воздержаться от фамильярности. Следует ли напоминать, что я задаю вопросы как официальное лицо?
Нанефер не могла не принять в расчет этого предупреждения. Судья, даже самый скромный, обладал немалой властью.
– Вы хорошо устроились в Мемфисе?
Пазаир не отвечал.
– Я слышала, ваше жилище оставляет желать лучшего; когда мы с вами подружимся по ходу дела, я смогу вам сдать совсем недорого очень милую усадьбу.
– Меня вполне устраивает выделенное мне жилище.
Улыбка застыла на губах Нанефер.
– Эта жалоба просто смешна, поверьте.
– Вы признали факты.
– Но вы же не станете спорить со своими вышестоящими инстанциями!
– Если они ошибаются, стану, ни минуты не сомневаясь.
– Берегитесь, судья Пазаир; вы не всемогущи.
– Я это осознаю.
– Вы намерены рассмотреть жалобу?
– Я вызову вас к себе в контору.
– Соблаговолите удалиться.
Пазаир повиновался.