Убить Змея
Шрифт:
— Ну-ка снимай! Битте шон!
Для Элен, очевидно, это было уж слишком. Она отпрыгнула, бросив взгляд на лежащего Глеба, и вновь зашипела. И шипение ее перешло вдруг в ужасный звериный рык. И очертания тела киноактрисы начали меняться на глазах. Встав на четвереньки, она стряхнула с себя розовый пеньюар, под которым оказалось уже не трепетное женское тело, а тулово зверя, обросшее короткой черной шерстью. И красивое лицо француженки, ощерясь изогнутыми клыками, превратилось в голову разъяренной черной пантеры.
— Ёлы-палы! —
— Не ожидал, — признался Такэру, становясь рядом с рыжим.
«Сматывайтесь, идиоты!» — мысленно взывал к ним Глеб.
Пантера меж тем пошла на них, сверкая злобными желтыми глазами и молотя в бешенстве хвостом о пол. «Грабители» наконец опомнились и рванули к двери. Пантера Элен, прыгнув, как черная молния, устремилась за ними. До выхода оставался шаг, но горе-налетчики сделать его уже не успевали. Однако часы на их руках вспыхнули, и два синих луча вонзились в оскаленную пасть оборотня. Издав крик боли, пантера закружилась волчком. Стас и Такэру, выскочив из квартиры, захлопнули за собой дверь. Пантера прыгнула и, рыча от бешенства, принялась царапать дверь когтями.
Через некоторое время она, однако, угомонилась, бесшумно приблизилась к «оглушенному» Глебу и внимательно посмотрела на него желтыми глазами. Глеб не подавал признаков жизни. Тогда пантера, можно сказать, на цыпочках удалилась в соседнюю комнату и вернулась опять же на цыпочках, но уже в натуральном облике Элен Вилье. Француженка была голой, и щеки ее раздувались от набранной воды. Надев сброшенный пеньюар, Элен склонилась над Глебом и выплеснула на его лицо воду изо рта.
— Майкл, дорогой… — она похлопала Глеба по щекам, — очнись, Майкл.
Глеб со стоном открыл глаза.
— Что случилось, Элен? — осведомился он, ощупывая свой затылок. — На нас напали?
— Да, дорогой. Какие-то мерзавцы пытались отнять мое ожерелье.
Глеб «с трудом» поднялся. Элен заботливо его поддержала.
— Отнять ожерелье?.. — переспросил тупо Глеб. И вдруг вспылил: — Ах, негодяи! Где они?! Я сотру их в порошок!
Элен с улыбкой потрепала его по щеке.
— Но, дорогой, разве их теперь разыщешь?
Глеб взял ее за плечи.
— Что они с тобой сделали? Говори правду, я все вынесу.
Элен хихикнула.
— Майкл, ты прелесть! Со мной все в порядке: они просто сбежали.
— Как сбежали? Почему?
— Потому что до смерти испугались.
— Чего, черт возьми, они испугались?
Элен заморгала, подыскивая ответ.
— Ну, я не знаю… мало ли чего…
Глеб встряхнул ее за плечи.
— Что тут произошло? Говори правду!
— Майкл, я не знаю, — повторила Элен в досаде. — Просто их что-то напугало.
Застегнув «молнию» на куртке, Глеб решительно устремился к выходу. Следы огромных когтей на двери он как
— Что за несчастная страна! — возопил он на ходу. — Но я найду этих подонков! Из-под земли достану!
— Но, Майкл… ведь это смешно. Где ты их теперь…
— У меня есть знакомства в МВД! Не волнуйся, дорогая! Жди звонка!
С этими словами Глеб вышел и захлопнул дверь.
Элен растерянно смотрела на следы своих когтей, оставленные на обшивке. Затем прошла в комнату, где был накрыт стол на двоих, в ведерке со льдом охлаждалось шампанское и горели свечи. Окинув все это злобным взглядом, Элен взяла со стола фарфоровую тарелку и с размаху грохнула о пол.
— Пропади пропадом! — крикнула она, хватая еще тарелку. — Пропади пропадом, импотент хренов!
Элен принялась бить посуду. Из ее прелестного рта, обведенного розовой помадой, вырывался яростный рык пантеры.
Только лишь Глеб переступил порог, Даша выбежала в прихожую. На ней было короткое летнее платьице и босоножки на каблучке. Она хотела броситься ему на шею, но смутилась вдруг, нахмурилась и деловито спросила:
— Как все прошло?
Она была так хороша, что просто глазам больно было на нее смотреть. Глеб никак не мог к этому привыкнуть.
— О, да ты загорела! — отметил он с удовольствием.
— У меня это запросто, — отмахнулась Даша. — Не заговаривай зубы: как прошло?
— Сейчас позвоню Илье и расскажу сразу вам обоим.
Даша кивнула.
— О'кей, босс, слова надо экономить. Сейчас я вас соединю. — Она присела с телефоном на диван и набрала номер. — Хэлло! Мистер Гольдберг? — проговорила она, пародируя английский акцент. — Вас беспокоит секретарь лорда Грина. Помойте уши, мистер Гольдберг: на проводе их светлость.
Глеб отобрал у нее трубку.
— Прошу прощения, — сказал он. — Персонал теперь ни к черту. Распустились, понимаешь…
— Фиг с ним, с персоналом, — перебил Илья. — Знаешь, что с нами сегодня было? — И он эмоционально поведал о схватке возле Дашиного подъезда.
Прижав ухо к трубке, Даша слушала вместе с Глебом. Когда Илья закончил свой короткий рассказ, Глеб хмуро потер подбородок.
— Н-да… похоже, у Виталия Петровича сдают нервишки.
— Может, оно к лучшему? — предположила Даша. Глеб пожал плечами:
— По некоторой теории, все, что ни делается, — все к лучшему. Но я не ее сторонник.
— Спасибо за часики, — раздался из трубки голос Ильи.
— На здоровье, — ответил Глеб, — но не зарывайся. Без охраны — все равно ни на шаг.
— А Стасу и Такэру можно? — запальчиво спросил Илья. Даша перехватила у Глеба трубку.
— Да, им можно, а тебе нельзя! — крикнула она. — Не строй из себя Шварценеггера!
Отобрав у нее трубку, Глеб подтвердил:
— Старик, женщина права.
Илья чуть помолчал, затем крикнул: