Убить время
Шрифт:
– Ибо пищей его был нектар! – крикнул Бардих в ночь, но крик тут же оборвался, подхваченный ветром, едва слова успели сорваться с губ. Продолжай свой путь. Все равно никого не встретишь на своем пути.
Но он ошибался.
С усилием приподняв отмороженные веки, он увидел, что оказался на опушке густого соснового бора. А где же дорога? Он стоял по пояс в снегу, прислонясь к стволу огромной голубой ели. И тут он увидел ее. Ее, притаившуюся здесь же на опушке. Она ждала.
– Ты ведь все время шла за мной по пятам? – произнес Бардих тихим шепотом,
Это было так приятно. Глаза невыносимо устали. И пока Смерть замыкала вокруг него кольцо, он улыбался, и его губы едва заметно шевелились, повторяя последнюю строчку поэмы. «Ибо пищей его был нектар.» Теперь все будет хорошо. Смерть не станет долго задерживаться здесь. У нее назначена еще одна встреча, чуть дальше по дороге, – там целый дом людей, ожидающих ее появления.
– И пил райский эликсир, – прошептал он.
У него не хватило сил закрыть глаза, и туда набился снег, а затем метель укутала его сверкающим белым покрывалом.
И тогда Смерть продолжила свой путь.
Глава двенадцатая
А тем временем в Вашингтоне, милях в двухстах восьмидесяти от того места, где лежал занесенный снегом труп Сеймура Бардиха, командующий сухопутными войсками Клайв Р. Доббинс, сидя на заднем сиденье своего темно-синего «линкольна», украдкой поглядывал на часы. Жена осыпала его упреками.
– Правда, Клайв, просто ума не приложу, зачем нам понадобилось так рано уходить? Вечер был просто замечательный. Нэнси дала мне рецепт этой восхитительной шарлотки по-русски, и Генри был в прекрасном расположении духа.
– Видишь, идет снег, – на ходу придумал отговорку Доббинс.
В Вашингтоне не было и намека на ту метель, которая бушевала в пригородах, но лучше было сослаться на плохую погоду, чем сказать жене правду.
– Что?! – воскликнула миссис Доббинс с преувеличенным удивлением, но способность преувеличивать была у нее в крови, так что Доббинс не стал ее перебивать. – Милый, но снега и на два дюйма не нанесло. К тому же Форсайт – великолепный водитель, не правда ли, Форсайт?
– Да, мэм, – откликнулся с переднего сиденья шофер.
– У меня назначена встреча, – пробормотал Доббинс.
Что было истинной правдой. Встреча с двадцати четырехлетней сотрудницей отдела по связям с общественностью Государственного департамента. У Ронды были куриные мозги, но фигурой она способна была остановить межконтинентальную баллистическую ракету.
Доббинс обещал быть у нее ровно в час ночи, но уже опаздывал на двадцать минут. И еще понадобится как минимум полчаса, чтобы добраться из Джорджтауна до той части Шестнадцатой авеню, где обитала Ронда. Мало хорошего, если она уже спит. Девицу пушкой не разбудишь. А если и разбудишь, то с тем же успехом можно заниматься любовью с мумией.
– Прибавь-ка газу, Форсайт, – приказал он.
Через заднее стекло он видел фары зеленого «форда», принадлежащего секретной службе. Они следовали за ним тенью, куда бы он ни направлялся. Доббинс с самого начала был
Так что пришлось примириться с их постоянными засадами и проверками, хотя из-за этого Доббинс чувствовал себя салагой. Он, черт, побери, прошел офицером три войны, и вот теперь кучка штатских будет его защищать.
Защищать! Ха! Хотел бы он встретить того сукина сына, который прикончил Ватсона и Ивса. Хотел бы он поглядеть в глаза этому засранцу, когда тот попытался бы напасть на него, генерала армии США, потому что при первой же попытке нападения тяжелый кулак Доббинса просто размозжит ему череп.
Лимузин въехал в Джорджтаун и поехал мимо роскошных особняков с закрытыми бассейнами и зимними садами; за ним неотступно следовал зеленый «форд».
– Никчемные гонцы, – пробормотал Доббинс.
– Что, дорогой? – переспросила миссис Доббинс, так быстро хлопая накладными ресницами, будто собиралась взлететь. – Ты знаешь, как я волнуюсь, когда ты перевозбуждаешься, Клайв. Я всегда говорила, что ты слишком много играешь в гольф.
– Хильда, но зимой не играют в гольф.
– Разве? – В ее голосе вновь прозвучало безграничное удивление. – Ну, значит, это работа. Ты слишком много работаешь. Все эти встречи, – с осуждением хмыкнула она.
– Я командующий сухопутными войсками, – мягко напомнил Доббинс.
– Но уже за полночь! Вряд ли русские поведут себя так неинтеллигентно, что нападут на нас до завтрака!
Доббинс вздохнул и отключился от монолога жены. Слава Богу, что Ронда ограничивается лишь непристойностями. Ему нравилось, когда женщины обходились без лишних слов. «Линкольн» уже подъехал к трехэтажному особняку, а Хильда все еще продолжала что-то говорить. Она едва обратила внимание, что он проводил ее в дом, – словесный поток ее никогда не иссякал. Он закрыл за ней дверь и направился к машине, а она все говорила и говорила.
– Форсайт, вылезай! – рявкнул он.
– Простите, сэр?
– Быстро, пока не появились ребята из секретной службы. Они наверняка были поблизости, притаившись где-то на дороге, но игра стоила свеч. – И дай мне свою фуражку.
Водитель с явной неохотой вылез из машины.
– Сэр, но у меня приказ…
– Я тебя нанял, черт побери, и приказы здесь отдаю я!
– Слушаюсь, сэр! – Водитель протянул Доббинсу свою темно-синюю фуражку.
Доббинс пробурчал что-то в знак одобрения и втиснулся за руль.
– Ты сейчас же отправишься домой, ясно?
– Слушаюсь, сэр, – удрученно повторил Форсайт.
Доббинс медленно отъехал от тротуара и направил машину к 34-й авеню. Фары последовали за ним. Да, эти ребята сегодня начеку, подумал он. Но это ненадолго, подумал он. Он проехал на красный свет, хорошенько надавил на газ и помчался по Висконсин-авеню. Но фары попрежнему висели у него на хвосте.
– А мы вот так, ребята. Давайте, отрабатывайте свое жалованье, – сказал он вслух и ухмыльнулся, на максимальной скорости вылетая на набережную Потомака.