Убить ворона

Незнанский Фридрих Евсеевич

– Курить будешь? – спросила Елена.

– Ты же знаешь, я не курю, – удивилась «подруга».

– А я буду, – Савельева достала пачку сигарет.

– С каких это пор? – натянуто улыбнулась Катя.

– Послушай, Катя! Ты хочешь мне сделать больно? – Савельева приблизила к ней свое лицо. – Неужели непонятно, что мне тяжело?

– Да ты что, Лена, – испуганно заговорила «подруга». – Я наоборот. Я тебе помочь. Ты знаешь, что о тебе говорят в школе? Ты знаешь, что директриса хочет поставить вопрос…

Учительницу истории перебил телефонный звонок.

Она осеклась и замолчала. Савельева взяла трубку.

– Привет, – услышала она голос Турецкого. – Ты меня искала?

– Да! – ответила Елена и взглянула на школьную коллегу.

Та отвлеченно старалась смотреть в сторону. Елена вынесла телефон на кухню.

– Что-то случилось? – устало и сухо спросил Александр.

– А что еще должно случиться? – ответила вопросом на вопрос Елена, досадуя, что Турецкий так сух с ней. – И разве я уже не могу позвонить тебе просто так? – Она сказала это, понизив голос.

Савельева была уверена, что учительница истории явно напрягает слух, чтобы вникнуть в смысл разговора.

– Ты не одна? – насторожился Турецкий.

– Нет, не одна! – не сразу сказала Елена.

– Кто у тебя? Ты можешь говорить?

Она почувствовала его настороженность.

– Это не то, о чем ты думаешь, – неприятно и натянуто засмеялась Елена. – Это коллега из школы.

– Откуда ты знаешь, о чем я думаю? – усмехнулся Турецкий.

Елена помолчала. Она действительно в последнее время терялась в догадках, пытаясь понять, почему произошли такие резкие перемены в их взаимоотношениях с Александром.

– Ты приедешь сегодня? – тихо спросила она.

– Нет, очень много работы.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Она услышала, как он выдохнул сигаретный дым.

– Хорошо, может быть, завтра, – неуверенно пообещал Турецкий.

…Он повесил трубку. И почувствовал огромное желание увидеть Елену немедленно. В последние дни его раздирали противоречивые чувства. Вот такое странное состояние: чем больше он убеждался в ее причастности к преступлению, тем сильнее его влекло к ней. Увидеть, расспросить, взглянуть в ее глаза. Он так хотел, чтобы все это оказалось плодом его ошибочной версии!

Вместе с этим он чувствовал себя глубоко уязвленным. Чуть ли не первый раз «купился на бабе», потерял бдительность. Подобное с ним было на первом его крупном деле, когда ему очень понравилась свидетельница. И хоть романа не случилось, но он чуть не погорел тогда, поскольку та женщина оказалась соучастницей преступления.

Теперь во время разговоров с Савельевой Турецкому казалось, что Елена лжет. Он находил в ее словах и интонациях двоякий смысл. Ее надо было как следует прижать.

Турецкий с беспокойством чувствовал, что неравнодушен к этой обворожительной женщине. Все время мучительно терзал себя вопросом: неужели она легла с ним только потому, что он вел дело, в котором замешан ее муж?

Елена после звонка Турецкого не сразу вернулась в комнату к «подруге». Катя поднялась и обняла ее за плечи.

– Послушай, Леночка… – начала она

с горечью и состраданием.

– Катя! – перебила ее Савельева. – Если тебе хоть капельку меня жаль, оставь, пожалуйста, меня сейчас…

– Хорошо, – не сразу ответила «подруга». – Только не нужно, Лена, замыкаться, уходить в себя.

– Хорошо-хорошо, – Савельева с трудом сдерживалась.

После ухода коллеги Елена бессмысленно взглянула на анкеты и принялась их заполнять. Дойдя до последней графы, где требовалось указать паспортные данные, она хотела заполнить ее по памяти, но не могла вспомнить номер паспорта.

Все документы лежали в ящике письменного стола. Савельева открыла его, нашла свой паспорт, здесь же лежали другие бумаги – ее и Андрея. Она полистала их. Задержала взгляд на фотографии мужа в военном билете. И вдруг в углу ящика увидела два комплекта ключей. Это были ключи от квартиры. Один комплект был запасной. Второй принадлежал Андрею.

Елена взволнованно полезла в свою сумочку и убедилась, что третий комплект ключей там. Это было невероятно. Значит, у Андрея не было ключей. Перед вылетом он не взял их с собой.

Савельева тут же набрала номер телефона гостиницы. Трубку никто не взял. Она позвонила в прокуратуру.

– Это вас беспокоит Савельева, – сказала она секретарше. – Я хотела бы срочно переговорить с Турецким по очень важному делу.

– По личному? – уточнил тот же голос.

– Нет, я же сказала, по важному и срочному делу, – все больше раздражалась Елена.

– К сожалению, ничем не могу вам помочь. Турецкий уехал. И будет только завтра.

– Где я могу его найти? Это действительно очень важно, – не унималась Савельева.

– Ничем не могу вам помочь.

Лена некоторое время соображала, что ей теперь делать. Потом подошла к входной двери, закрыла ее на предохранитель, потом, подумав, закрыла и на цепочку.

«Значит, у кого-то еще был ключ от моего замка, – подумала она. – И Андрей здесь ни при чем! Откуда же мог взяться еще один ключ?»

Елена вспомнила, как Турецкий сказал, что найденные на месте преступления ключи – заводского изготовления. Она сама покупала этот замок полгода назад на авиационном заводе. Замки эти какое-то время выпускал один из простаивающих цехов. Она тогда еще вспомнила, как встретила там отца своего ученика. Это был Михаил Ефимович. Какой-то он там был шишкой на заводе. Они оказались рядом в очереди.

– Какими судьбами, Елена Георгиевна, у нас?

– Да вот замок хочу купить, говорят, тут хорошие делают.

– Отличные. А я вас спросить хотел – мой прохвост ничего там не натворил?

– Пока на вашего не могу пожаловаться.

– Тогда мне вдвойне приятно видеть такую красивую женщину.

Когда подошли к прилавку, Михаил Ефимович сам помогал ей выбирать замок, долго распространялся о том, что замок этот сделан по технологии один к ста миллионам. То есть только ключ из второй сотни миллионов мог подойти к замку Савельевой. Получалась гарантия почти стопроцентная.