Убить волка
Шрифт:
Если бы они решили заключить торговые отношения с западниками, они бы точно не пересекали границу Великой Лян.
А что касается черных рынков...
В случае вступления контрабандистов в сговор с чиновниками, продлится это недолго.
Три поколения правителей Великой Лян питали отвращение к черным рынкам Цзылюцзиня. Они напоминали сороконожку с сотней ног. Она вроде мертва, но не побеждена [3]. Стоило только ситуации в подобных торговых отношениях разрешиться, как торговля возобновлялась
Даже если кто-то бы начал думать пальцем ноги, они бы думали только о том, что торговцы на черных рынках - не какие-то закоренелые преступники, а самые обычные люди, но за спиной каждого из торговцев стоял кто-то, в чьих руках были сила, власть и влияние.
Не говоря уже о других. Руки Гу Юня тоже не были чисты. Иначе он бы не смог справиться со своими обязанностями, используя только Цзылюцзинь, ежегодно предоставлявшийся ему императорским двором. Чего уж говорить об обслуживании Черной Брони, Черных Орлах, или Черной Кавалерии. Воробьи, черный пес и тигрята не смогли бы пережить ночь без пищи.
В столь крупном потоке контрабанды Цзылюцзиня, стоявшие за спиной маршала люди явно не были простыми торговцами.
В этот момент деревянная дверь каюты распахнулась. В помещение быстро вошел Ляо Жань, сложил руки в приветственном жесте так, как будто они уже давно были знакомы, а затем закрыл за собой дверь.
Гу Юню пришлось вернуть на переносицу стекло Люли, чтобы поприветствовать гостя.
Маршал искренне не понимал, откуда у Ляо Жаня так много уверенности в том, что его не изобьют до бесформенной массы?
Монах пользовался тем, что у него такое красивое и приятное лицо?
Окунувшись с головой в омут холодного взора Аньдинхоу, Ляо Жань предпочел никак на это не реагировать, а просто начал искать стул, чтобы присесть.
"Сегодня вечером корабль прибудет в Хаоли. После, монах будет следовать каждому приказу маршала".
— Прошу прощения за откровенность - но что именно монах может делать?
– поинтересовался Гу Юнь.
– У меня нет нужды в дополнительных источниках света.
Ляо Жань деликатно промолчал.
Гу Юнь постарался сесть более прямо. Пусть его глаза не могли хорошо видеть, в его взгляде все равно проскальзывали острия холодных ножей:
— Я действительно не ожидал такого развития событий. Руки "Линь Юань" дотянулись и до храма Ху Го. Мастер, нам вдвоем пора бы поговорить открыто [4] - вы сами влезли в это дело. В конце концов, каков же ваш мотив?
Мягкая улыбка буддийского монаха начала постепенно гаснуть на его красивом лице, сменившись печалью и обидой за простых смертных: " "Линь Юань" не намерен причинять вред".
— В таком случае, как мастер считает – почему он до сих пор жив?
– улыбнулся Гу Юнь.
Согласно легендам, в одну из предыдущих династий
Одна из причин, по которой Император Тай-цзу [5] так отличился среди его преемников и предшественников в том, что его избрал один загадочный "Линь Юань".
Павильон Линь Юань собирает в своих стенах талантливых людей, от чиновников и дворян, до мелких купцов и слуг, акцентируя внимание на бесчисленное количество исключительных людей по всей стране.
Когда Великая Лян только начинала свое существование, Император Тай-цзу хотел пожаловать "Линь Юань" титул за большие заслуги. Вот только глава "Линь Юань" наотрез отверг желание Императора. С тех пор "Линь Юань" с его невероятными, масштабными идеями и наработками, заставили замолчать и "Линь Юань" был вынужден спрятаться в тени. И это продолжается и по сей день.
— "Линь Юань" ушел глубоко под воду в эру благоденствующего и процветающего мира, но внезапно вынырнул в тяжелые, опасные времена. Люди называют Черный Железный Лагерь чернокрылыми воронами, но, по моему мнению, самый настоящий черный ворон тут вы, мастер.
Внезапно Ляо Жань опустил глаза и весь его образ был похож на прекрасного, сострадательного Будду. Монах сказал: "Аньдинхоу прекрасно знает о моем происхождении, но маршал не помешал монаху приблизиться к Его Императорскому Высочеству".
Гу Юнь молча посмотрел на него.
"Монах смеет предположить, что переживания в сердце маршала схожи с переживаниями монаха".
Судно немного успокоилось и двинулось по воде более плавно. На столе мерно горела масляная лампа. Гу Юнь немного унял свое неприятие. По его плечам и спине рассыпались длинные, распущенные волосы. Между его бровями потерялась небольшая морщинка. Вот только складывалось впечатление, что кто-то прошелся по его лицу ногами. Постепенно в голову Гу Юня начали приходить все новые и новые мысли.
Эти двое больше не обменивались никакими звуками, а общались лишь быстрыми жестами, но даже сейчас казалось, что они не могут о чем-то договориться и попросту найти общий язык.
"Цзылюцзинь горит слишком сильно", начал Ляо Жань. "Это пламя непобедимо, никто не способен остановить его. Маршал когда-нибудь думал о том, как бежать с поля боя?"
Ответа монах ждать не стал и продолжил: "Все говорят, что Аньдинхоу - человек военного дела, что он только и умеет, что сражаться, что он - лишь оружие в руках Императора. Но монах так не считает. Иначе... Почему маршал до сих пор не женат? Неужели это только из-за проклятия моего брата?"