Убить волка

Priest P?

12. ?????

junzi yuan paochu

благородный муж держится подальше от [бойни и] кухни (т.е. обладает жэнь ?, добротой сердца; фраза из Мэн-цзы ??) — совершенный человек держит кухню в отдалении

??

meng zi

1) Мэн-цзы (китайский философ, представитель конфуцианской традиции)

2) «Мэн-цзы» (трактат, входящий

в конфуцианский канон)

13. ????

feng yu wu zu

невзирая на дождь и ветер, в любую погоду; при любых обстоятельствах

14. ????

tengyunjiawu

возноситься на облаках и ехать на туманах (обр. в знач.: возноситься в заоблачные выси; чувствовать себя дурно)

15. ???

dengtuzi

бран. сластолюбец, потаскун, бабник, дон-жуан (персонаж из оды Сун Юя, поэта эпохи Чжаньго, приживший пятерых детей от уродливой женщины)

16. ????

jinpi lijin

мышцы утомились и силы иссякли (обр. в знач.: совершенно выбиться из сил; быть совершенно изнуренным)

Глава 47 «Мутная вода»

____

Сбежал прямиком из дома!

____

Когда Гу Юнь проснулся, солнце уже поднялось на высоту трех шестов [1].

Вчера он был крайне расстроен и планировал утопить свои горести в вине, но в итоге настолько перебрал, что по пробуждению чувствовал себя еще более вымотанным — тело его занемело, а кости ныли, будто за всю ночь Гу Юнь совсем не сомкнул глаз.

Какой-то неизвестный благожелатель оставил для него на маленьком столике у кровати миску с бульоном от похмелья. Через силу, Гу Юнь разом осушил чашку и наконец нашел силы разлепить заспанные глаза. Посидев немного на кровати, полусонный, он прислушался к себе и внезапно понял, что душу его съедает необъяснимое чувство тревоги.

«Неужели все настолько плохо?» — самокритично подумал Гу Юнь и зевнул.

Разумеется, если хорошенько поразмыслить, то все было не так уж плохо.

В последние годы императорская казна остро нуждалась в средствах. Разумеется, армии тоже не хватало финансирования, но ситуация была не настолько тяжелой, чтобы люди голодали.

Небесный владыка их миловал. Всего пара наводнений, землетрясений и засуха два-три года назад, да и то не особо серьезных. Центральные равнины были настолько обширны, что каждый раз, когда Лунван [2] выдыхал грозовые тучи, двор должен был тут же прикладывать все силы, чтобы справиться с бедствием. В первый год правления Императора Лунаня моря стали зеркальными, а реки — прозрачными [3].

Что касается двух военных конфликтов — на юго-западной границе и в Цзяннани, то они оба повлекли за собой значительные последствия, и Император слышал шум ветра и крики журавлей [4]. Впрочем, по мнению Гу Юня, это были не более чем небольшие

столкновения. Очевидно, что Вэй-ван недостаточно хорошо подготовился к восстанию в Восточном море. Потом, после утечки цзылюцзиня на южной границе, столкнулись три армии. Фу Чжичэн же и вовсе опасался идти против течения и не планировал мятеж. Все это было не так опасно, как охота на разбойников в бескрайних желтых песках пустыни.

Пока у Великой Лян не было сильного войска, Гу Юню в одиночку приходилось подавлять мятежи и атаки, которые создавали западные страны и шесть государств [5], не так-то это и просто, а?

Тогда каждый день он проживал, не зная, суждено ли ему встретить следующий восход солнца, но сердце его было спокойно. Он занимал высокое положение, находился в стенах своего поместья, любовался танцем янгэ [6] железных марионеток, даже выпил немного вина, чтобы отвлечься от забот. До чего же хорошо!

После чего, видимо, что-то случилось...

Что же он натворил?

— Да, точно, — припомнил Гу Юнь, в задумчивости потирая висок. — Кажется, я приставал к служанке, напугал бедняжку.

— Вот стыд-то, — пробормотал он про себя, пока умывался и переодевался в чистую одежду.

И тут он замер... Что-то не сходилось, ведь в его поместье не было женщин: даже кобылы не нашлось бы, откуда взяться служанке?!

Гу Юнь побледнел и окончательно очнулся ото сна, а после встряхнул покрывало и заметил небольшой предмет, закатившийся в уголок кровати — подвесной мешочек, который Чан Гэн всегда носил при себе.

Гу Юнь промолчал.

По сравнению с Гу Юнем Шэнь И совершенно не умел пить. Ранним утром, не дав ему до конца проснуться, Гу Юнь ворвался в гостевую комнату и вытащил его из постели:

— Я должен кое-что тебе рассказать.

Выражение лица у Гу Юня было столь мрачным, словно он встретил призрака.

Шэнь И не осмелился протестовать, в его голове уже роились тревожные мысли.

Фу Чжичэн сбежал из тюрьмы? Император признал господина Фэнханя виновным? На них напали северные варвары? В гарнизоне на центральных равнинах подняли восстание?

Несмотря на плохое самочувствие, Шэнь И сосредоточился, готовясь выслушать то, что Гу Юнь пришел ему сказать.

В итоге Гу Юнь столько времени мялся, что обвел взглядом всю комнату — от широкого потолка до носков своей обуви, но не проронил ни звука.

— Что стряслось-то в конце то концов? — у Шэнь И душа ушла в пятки.

Гу Юнь сказал:

— А, забудь... Даже говорить об этом больше не хочу.

Шэнь И немедленно пришел в ярость, все волоски на его теле встали дыбом. Как этого любителя недомолвок никто до сих пор не зарубил насмерть?

— Погоди-ка, — Шэнь И схватил Гу Юня и со злостью в голосе спросил: — Что тут вообще творится?!

К тому времени Гу Юнь уже нашел «доказательство» у себя на постели и понемногу вспоминал, как напился, что тогда сказал и сделал. Во всех смущающих, отвратительных и мерзких подробностях.

Гу Юнь закрыл лицо руками: «Что же я натворил?»

Его чуть от самого себя не стошнило. Он горько спросил у Шэнь И:

— Я вчера надрался и бесчинствовал?

— Ты вроде не так много выпил, разве нет?