Убить сёгуна

Фурутани Дэйл

После нескольких фляжек сакэ Иэясу пришел в хорошее расположение духа и решил принять участие в кёгэне, то есть веселой клоунаде между актами драматического представления в театре Но.

Иэясу выбрал Канэ но канэ, диалоги, построенные на игре слов. К примеру, господин хочет узнать о цене на серебро, канэ, и просит своего управляющего отправиться в город. Управляющий думает, что хозяин интересуется колокольчиками, — тоже канэ. Весь юмор начинается, когда эти двое обсуждают путешествие, не совсем понимая, о чем говорит каждый из них.

Один имеет в виду серебро, а другой — колокольчики.

Иэясу играл роль управляющего. Согласно жанру, он должен быть настроен слегка критически по отношению к властям, при этом постоянно высмеивая напыщенного господина. К удивлению сёгуна, эту роль вызвался сыграть Хонда. Они несколько десятилетий были вместе, однако Хонда никогда не играл в театре.

— У тебя вдруг проявился талант, Хонда? — спросил Иэясу.

Старый воин сердито посмотрел на правителя Японии и чуть было не покраснел.

— Я брал уроки театрального мастерства, — грубовато ответил он.

— Для меня это большой сюрприз.

Хонда, воин, который сражался с целыми ордами самураев и буквально смеялся в лицо врагам, теперь в смущении смотрел в землю.

— Я брал уроки тайком, — признался даймё. — Мы сейчас ни с кем не воюем, хотя нам осталось решить одну трудную задачу, — добавил он, имея в виду наследника Хидэёси, который засел в замке Осака. — Однако пока ты не примешь решение устранить эту угрозу, даже такой старый воин, как я, должен найти себе место в новом обществе. Я решил начать с театра Но.

Иэясу пригласил Хонду выступить с ним в кёгэне, где актеры играют без масок и в незатейливых костюмах. Два человека просто стояли на освещенной факелами площадке. Хонда путался в тексте и неловко передвигался по сцене, а Иэясу, опытный исполнитель, вызывал смех у зрителей своими шутками.

После окончания кёгэна продолжилось выступление актеров театра Но. Иэясу мог принять участие и в театральной постановке, но предпочел угостить Хонду сакэ, радуясь тому, что старый боевой конь готов приспосабливаться к новому порядку.

Актеры в роскошных костюмах и масках, с веерами в руках двигались по сцене в сопровождении музыки. Когда представление окончилось, Иэясу решил, что пора посмотреть на головы.

Самураи принесли две лакированные доски с металлическими шипами, торчащими в центре каждой из них. На шипы были надеты отрубленные головы. Доски поставили перед Иэясу, который стал осматривать их одну за другой.

— Это был Нийя, — заметил Иэясу. — Интересно, что у него открыты глаза. Он великолепно стрелял, так что ему вполне пристало использовать свое острое зрение при переходе в следующую жизнь. Как он умер? — обратился Иэясу к самураю, который принес эту голову. Сёгун знал, что Нийе позволили совершить сэппуку, так что не спрашивал о причине смерти. Его интересовало, как он вел себя в момент самоубийства.

— Очень хорошо, Иэясу-сама. Нийя-сан сделал два полных надреза на животе, прежде чем позволил мне отрубить

ему голову. Прекрасная и мужественная смерть.

— Такой отличный стрелок. Жаль, что ему пришлось умереть.

Затем Иэясу обратил внимание на другую голову.

Отрубленная голова Ёсиды была пепельного цвета. От нее исходил сладкий запах благовоний.

— Ёсида-сан окуривал волосы благовониями? — недоуменно спросил Иэясу.

— Не при нас. Как только даймё прочитал твой приказ о том, что ему необходимо совершить сэппуку, он тотчас отправился в свои покои, дабы его исполнить.

Иэясу кивнул и обратился к присутствующим на веселом празднике:

— Это был весьма умелый человек и с большими амбициями. Он задумал умный заговор, и поначалу ему везло. Нас спасло то, что карма Ёсиды пересеклась с кармой Мацуямы Кадзэ. И все же Ёсида даже в смерти выказывает провидение и умение. Когда Нийя отправился убивать Хонда-сан, Ёсида знал: возможен провал и раскрытие заговора. В силу этого он окурил волосы благовониями, ибо понимал, что его ждет в случае неудачи. Теперь ароматная голова выглядит довольно приятно. — Иэясу окинул взглядом гостей. — Вот такому умению вы все должны учиться.

Примерно в то же время, когда Иэясу рассматривал головы своих врагов, Кадзэ и Кику-тян устраивались на соломе в теплом сарае. Обычно в теплую погоду ронин привык спать на улице, однако путешествие с девочкой внесло немало изменений в его образ жизни. И одним из первых стала необходимость поиска прибежища на ночь.

Кадзэ и девочка отправились пешком на запад за пределы Эдо по токайдской дороге. Затем, стремясь избежать встречи с людьми Окубо или Ёсиды, которые могут мстить за смерть хозяев, они перешли на проселочную дорогу и шли до поздней ночи, питаясь в пути жареными рисовыми шариками.

Кику-тян изнемогала от усталости, но не жаловалась. С каждым шагом она удалялась все дальше от тех ужасов, которые ей пришлось пережить в «Маленьком цветке».

Кадзэ еще мог бы продолжать путь, однако, видя, что девочка слишком утомилась, нашел крестьянина, который позволил им воспользоваться его сараем. Там они и устроились. Пахло сеном и животными. Сон пришел почти мгновенно.

Кадзэ не знал, как долго он спал до того момента, когда увидел во сне свою госпожу. У японцев считается нормальным разговаривать с мертвыми, так что это не испугало и не удивило его.

Во сне госпожа спустилась к нему с небес, сопровождаемая голубыми облаками. На ней было прекрасное кимоно, расписанное красноголовыми журавлями, летящими по шелковому небу. Белые крылья журавлей разгоняли облака. Кадзэ не мог понять — то ли облака нарисованы, то ли они настоящие.

Кадзэ поклонился, когда госпожа приблизилась к нему. Выпрямившись, он увидел, что ее лицо осталось таким же красивым и спокойным, каким оно сохранилось в его памяти. И она улыбалась.

— Тебе известно? — спросил Кадзэ.