Убить садистов
Шрифт:
— Телега начал первым, без базаров, без разборок. Как будто первый день на свете живет. Правда на нашей стороне, Алеша, — проговорил Гаврилыч, значительно глядя на Купаву. — Я позвоню сегодня кое-кому. Нужно поговорить с людьми, пусть подумают, как быть с этой сукой. Но люди должны нас поддержать.
Купава кивнул, соглашаясь с Гаврилычем, и взглянул на Надьку:
— Я тоже позвоню кому надо, предупрежу, что, возможно, погода испортится в городе дней на несколько. Жарковато будет.
Надька улыбнулась:
— Циклон пройдет, Алексей Николаевич?
— Смерч
Надька покивала и приподняла пальчики левой руки, как наглая ученица у слабого педагога.
— Что еще? — Купава нахмурился. — Еще какая-то хренота случилась? Мне все интересней становится.
Надька посмотрела на Сергея и ткнула сигаретой в его сторону:
— Вы с Вареником взяли этого художника, а почему его женщину оставили?
Сергей не понял, зачем ей вдруг понадобилось вспоминать об этом случае, и ответил бесхитростно, как оно и было:
— Она и не знала про товар! Мы подождали, когда появится Вова, выяснили это наверняка, сгребли его и увезли в баню. Там он и остальное рассказал.
— У тебя лично, — Надька особенно выделила это слово, — не возникло впечатления, что тебя кружат?
— Нет, — недоуменно ответил Сергей, а у самого тут же огненной искрой промелькнула мысль: что же ты, сука, хочешь, чтобы я сказал «да»?
— К чему ты клонишь? — раздраженно спросил Купава, поворачиваясь к Надьке. — Не крути, давай отвечай.
Надька поиграла губами, как бы размышляя, а потом заговорила резко:
— А вот не верю я, что этого художника нам подставили. Не получается. Как же его завязать нужно было, чтобы он и Варенику продолжал пи…еть? Тут что-то темное или непонятка. Тебе, Леша, так не кажется?
— Что ты предлагаешь? — нетерпеливо спросил у нее Купава и даже рукой замахал, словно отгоняя от себя все ненужные слова и оставляя одну только суть.
— Хорошая разведка нужна. Почему никто из вас не заинтересовался, откуда у Зелепукина эта неизвестная бригада взялась? Каскадеры какие-то… Или альфовцы: раз забрали товар и ушли, два забрали товар и снова ушли…
— Хочешь ту бабу на кукан взять и кишки из нее выпустить? — поняв, о чем речь, спросил Гаврилыч.
— Вот именно, — улыбнулась Надька. — Пусть расскажет, что знает, мне, например, интересно.
— Всем интересно, — промолвил Купава. Сидишь тут, ожидаешь ментовского наезда, а еще рамсы разводить…
— А слышь, Леш. — Гаврилыч подался вперед, и так как это было его практически единственным движением за весь разговор, то глаза присутствующих обратились на него. — А ведь поганец-то этот, Олежка…
— Что? — дернулся Купава.
— Он тоже небось сидит и РУОПа ждет. Поэтому и залегли на дно его ребята. — Гаврилыч повернулся с Жесту. — Какой, говоришь, номер на машине у этих резвых?
Сергей встал и полез в карман брюк, потому что, не надеясь на память, записал номер «БМВ», в которой уехали с завода комбикормов парень с девушкой, так много уже подгадившие Сергею в жизни.
Купава
— Есть резоны, есть. Но много людей дать не могу. Как нога, Серый?
— Нормально, Алексей. А если ты про то, чтобы навестить этих козлов, — даже сам попрошусь, в натуре! Только не обещаю, что живыми их приволоку. Это точно.
— Малыша возьми, — сказал Гаврилыч и посмотрел на Купаву, тот кивнул.
— Телефон обязательно, — добавила Надька.
Тут, словно опомнившись, отозвался на эти слова и звякнул сотовый у Купавы во внутреннем кармане пиджака, он быстро выдернул трубку.
— Да, — произнес он тихим голосом и даже улыбнулся, чтобы интонация была помягче.
Потом он молча слушал, сосредоточенно глядя на стол прямо перед собой. Так и не сказав больше ни слова, выслушал все, что ему сказали, и спокойно положил трубку обратно.
— Эйнштейна долбаного менты подобрали! Он ничего не знает, не понимает и весь в большущем удивлении, — сообщил Купава, и глаза его весело сверкнули. — Наши вроде все ускреблись, уползли, короче, взяли только одного жмурика, зелепукинского братка. И все косяки теперь на него, сучару!
— Вот ведь! — удовлетворенно крякнул Гаврилыч. — Значит, оно так и есть: не рой другому яму. Бог не фраер, подлянку завсегда видит.
— Решаем так. — Купава стукнул ладонью по столу. — Жест с Малышом привозят эту телку. Будет возможность, то и Вову. — Купава сделал паузу и сказал с расстановкой: — Серега, если увидишь зелепукинскую охрану рядом с ними — звони, мы здесь покумекаем. Самодеятельности нам не надо — слишком большие потери, а предстоят дела серьезные. Тебе все ясно, братишка?
Сергей встал и кивнул:
— Конечно, Алексей.
— На вот тебе, штаны поддержать.
Купава протянул через стол конверт, и Сергей, наклонившись, взял его.
— С Богом, Сереженька, — напутствовал Гаврилыч, и Сергей, не оглядываясь, вышел.
Идя по коридору, он удовлетворенно ощупывал конверт. Быстро спустившись со второго этажа на улицу, забрался в стоящую во дворе «десятку» и рассмотрел содержимое конверта.
Купава дал две штуки баксов! Это было побольше обычною пайка. Теперь уже Сергей точно знал, что война с зелепукинскими началась. Купава, несмотря на малый рост и вообще несолидный вид для такого авторитетного человека, каким он был, славился твердым подходом к решению проблем. Когда нужно, он бывал неумолимо жесток и очень логичен в своей жестокости. За его плечами была суровая школа самого Гиви, которого он сумел в свое время кинуть и переиграть, вырвавшись из-под его опеки. Если бы Гиви не погиб от взрыва бомбы, неизвестно еще, как бы карты легли. Естественно, Купава никогда не говорил о своей причастности к убийству Гиви, но все косяки шли на него. Он был одним из самых заинтересованных в этой смерти человеком. Олег Зелепукин, сохранивший Гиви верность до конца, а затем так же верно служивший его наследнику Мазаю, когда-то поклялся отомстить Купаве за смерть босса. Но пока время для этого не пришло.