Убить Рыбку Джонса
Шрифт:
Дом, к которому они подъехали вчера, принадлежал мистеру и миссис Даннет. Миссис Даннет, Пенни, была моложавой женщиной, полноватой, с копной волос яркого медного цвета и широкой улыбкой. Она сразу же провела их на кухню, где пекла кексы в больших количествах. Элис с надеждой ткнула Рыбку локтем.
— Очень жаль, что ваша мама приболела, — сказала Пенни. — Но магазин в милях отсюда. Возьмите-ка у нас немного свежего хлеба, молока и яиц.
Элис открыла рот, собираясь вежливо отказаться, но все эти продукты были им действительно необходимы.
— Было бы просто здорово, — честно призналась она.
Пенни уже складывала хлеб,
— Артур каждый четверг ездит в Ноктон, если вашей маме завтра не станет лучше, можете дать нам список, и мы купим вам все, что нужно.
Она поставила пакет на стол рядом с Элис. Он выглядел тяжелым.
— М… мы вам что-нибудь должны?
— Нет! — Пенни подмигнула. — Примите это как знак нашего славного йоркширского гостеприимства. — Она снова принялась месить тесто.
— Значит, вы хлеб сами печете? — спросила Элис.
— Да-да. И кексы…
— Выглядят аппетитно…
— …печенье, и чего только не пеку. Я вам положила. Я их продаю магазину в Ноктоне.
— Значит, вы всегда здесь жили? Вы, получается, хорошо знаете местность? Что тут в округе?
— Практически всегда. Кроме старой фермы, здесь мало что есть. Старая водяная мельница, конечно. В той стороне каровое Озеро Менги, — она кивнула в сторону севера, — но не стоит там плавать, оно очень глубокое, все окружено крутыми склонами. Гиблое место, по правде говоря. Есть еще долина Элонии, прямиком за озером. Шикарная. Там всегда тепло, а сколько бабочек! Все из-за какого-то цветка, что там произрастает. А так, здесь кругом одни вересковые пустоши, но место подходящее для физического отдыха. — Она улыбнулась Рыбке: — Тебе это не помешает, немного порозовеют щечки.
Рыбка улыбнулся в ответ.
— Спасибо, — сказала Элис. — Будем дышать свежим воздухом.
Примерно в двадцати милях от них, в помещении с бледно-зелеными стенами и зашторенными окнами пошевелилась женщина. Она издала звук, полувздох, полустон, ее веки дернулись, и она открыла глаза. Она лежала какое-то время, созерцая полоску света, пробивающуюся сквозь занавески, привыкая к запаху чистящего средства и чистых простыней и к боли, гулявшей вдоль ее тела.
Открылась дверь, и в комнату проник шум голосов и суеты.
— Вы в порядке, миссис Джонс? — раздался жизнерадостный голос. Сестра наклонилась к женщине на койке. — Скоро вас осмотрит врач. С вами случился неприятный несчастный случай, помните?
Сьюзан с трудом кивнула.
— Мы знаем ваше имя, потому что женщина нашла вашу сумку и передала ее полицейским. Но вы не волнуйтесь, с вами все в порядке. Вот…
Сестра нажала на кнопку и приподняла изголовье кровати, так что Сьюзан оказалась в полусидячем положении. Налив воды из кувшина у кровати, сестра поднесла стакан к ее губам. Сьюзан с благодарностью выпила. Вода имела сладкий привкус.
Как только она собралась с силами, она сказала сипло:
— Рыбка?
— Простите? «Рыбка», говорите? — Женщина нахмурилась в замешательстве.
Сьюзан сделала над собой усилие:
— Сын. Со мной.
Сестра посмотрела озабоченно:
— Ваш сын? У вас не один? Она взяла что-то с тумбочки у постели. — Это пришло сегодня утром. От вашего сына, верно? — Она посмотрела на открытку. — Ах, вон оно что. Он Рыбка! Вот. — Она вложила открытку в незабинтованную руку Сьюзан.
Сьюзан прочла ее с нетерпением.
«Дорогая мама.
Надеюсь,
Сьюзан закрыла глаза, чтобы остановить слезы. Она чувствовала такую слабость, будто несчастный случай лишил ее сил и воли. Но она вспомнила взгляд Рыбки в то рождественское утро, когда он сказал ей, чтобы она без промедления шла к врачу. И она вспомнила слова доктора Коллинза о том, что небольшое промедление могло бы вылиться в серьезные проблемы. Смертельные. И она вспомнила, как несколько месяцев спустя Рыбка снова начал улыбаться. Поэтому что бы сейчас ни происходило, что бы это ни было, она знала, что оно как-то связано с ужасным проклятием, преследовавшим их, она верила, что Рыбка все понимает. Будучи его матерью, она заботилась о нем, и это было естественно. Но и он заботился о ней, хотя она не всегда замечала это. Не имело значения, естественно это было или нет. Просто у них было так. В открытке, между строк, говорилось как раз о том, что сейчас Рыбка заботится о ней.
— Он не как все, — сказала она сестре.
— Он кажется милым мальчиком, не сомневаюсь, что он навестит вас, как только сможет. — Сестра говорила рассеянно, она делала заметки в красной папке, висевшей в ногах у кровати. Затем она снова улыбнулась Сьюзан. — Думаю, через часок вы будете в силах выпить чашку чая, — сказал она. — Хорошо?
Сьюзан кивнула, чувствуя, как силы медленно возвращаются к ее израненным конечностям. Боль немного отпустила. Она чувствовала на левой руке повязку и гипс на ноге. Ей казалось, что вместо ребер у нее раскаленные кочерги, а ее лицо болело, когда она улыбалась или говорила. Но она была жива и вроде бы цела, как до поездки. И у нее все еще был Рыбка. Она вдруг почувствовала себя невероятно счастливой.
Полтора часа спустя, когда она очнулась ото сна, сестра вернулась с чаем, и Сьюзан обнаружила, что сидеть и пить не так сложно, как казалось.
Вернувшись от миссис Даннет, друзья пошли на разведку в туалет на нижнем этаже. Рыбка очистил все от пауков, а Элис выкинула прогнивший коврик, отнеся его в сарай в саду вместе со шторами, пролежавшими всю ночь на крыльце. Теперь демоны могли резвиться там, сколько влезет, никого не нервируя. Надо было каким-то образом заставить слив работать, и Элис осенила гениальная идея наполнить туалетный бачок водой из насоса и таким образом решить проблему воды. Они натаскали воды в ведре из-под краски, которое Рыбка откапал в пристройке. Сработало.
— Отлично! Теперь у нас есть все необходимое. Если Пенни поможет с покупками, мы можем отсиживаться здесь столько, сколько потребуется. — Она улыбнулась Рыбке. — И сейчас нет нужды смотреть, что в других комнатах.
Рыбка с радостью согласился. Он не знал, что за жизнь кипела за закрытыми дверьми гостиной, ванной наверху и другой спальней, и сейчас он предпочел оставаться в неведении.
На обед они выпили немного молока Пенни и съели кекс и яблоки, которые она положила в пакет с другими продуктами. Там оказалась также бутылка лимонада, что было как нельзя кстати, потому что день выдался жаркий и они оба хотели пить.