Убить президента
Шрифт:
– У нас все законно, – начал было он. – Мы охранная фирма на патриотических соборных началах. Издаем свою газету, все зарегистрировано…
– Ма-ал-чать! – прервал я его. – Или ты не слышал, что произошло покушение на нашего любимого президента, и все твои бумажки гроша ломаного не стоят?!
– Как – покушение? – испуганно спросил Карташов. Очевидно, увлекшись пивом и раками, они даже не удосужились включить радиоприемник.
– Так – покушение! – передразнил я его. – На месте преступления найдена вот такая газета, – нагло соврал я.
Карташов
– Да эту газету мог принести кто угодно… Мы ее свободно раздаем, бесплатно…
Я зверски выпучил глаза, про себя подумав, что со стороны, должно быть, вид у меня донельзя отталкивающий. Впрочем, на таких, как Карташов, этот вид действовал лучше всего.
– Ключи, – скомандовал я. – Ключи от сейфа, живо!
Карташов занервничал, и я понял, что в сейфе еще и касса.
– Давай, давай ключи! – нетерпеливо крикнул Филиков, знаками показывая, что нам пора убираться. – Не зли начальника. Видишь, не в себе человек…
– Считаю до трех, – произнес я. – Раз… Карташов поспешно выудил ключи из бокового кармана.
– Открывай сам, – приказал я. Сейф вполне мог оказаться с секретом, и рисковать мне решительно не хотелось.
Карташов неуверенной походкой заковылял в направлении огромного несгораемого шкафа, тоже задрапированного штандартом с треугольной свастикой. По рядам карташовцев пробежал шепоток. Первый раз в жизни они видели, как их шеф безропотно сдает кассу.
Возле сейфа главный чернорубашечник немного замешкался. Чтобы чуть приободрить его, Лера выстрелила у него прямо над ухом. Карташов крикнул «Ай!» и тут же завозился с ключами. Замок плохо поддавался.
– Саботаж? – с угрозой спросил я, с трудом сдерживая смех. Вероятно, это был нервный смех, потому что ничего особо веселого в нашем положении не было. А после того, как по милицейской волне пообещали открывать огонь на наше поражение, перспективы перед нами открывались самые безрадостные.
– Крак! – сказал сейф, и дверца открылась. При виде содержимого я невольно вспомнил любимую фразу капитана Блада: «Кто предупрежден, тот вооружен». Нет, работа на Лубянке имеет кое-какие преимущества.
Я быстро приказал Карташову:
– Шаг назад.
Филиков все так же зловеще повел стволом, и Карташов, бросив прощальный взгляд на полки сейфа, послушно отступил.
Мои информаторы не соврали: все четыре автомата АК-74 были здесь. Запасные магазины были уже снаряжены, так что нам оставалось только подхватить находку. Дядя Саша нагрузился оружием и сразу сделался похож на какого-нибудь кубинского или латиноамериканского солдата удачи. Он и без автоматов смотрелся довольно мрачновато, а с автоматами и вовсе прямо-таки излучал опасность. Помимо автоматов, на одной из полок случайно залежалась граната Ф-1, и я понял, каким образом мы будем покидать эту гостеприимную штаб-квартиру.
Карташов заметил, что на кассу мы не посягнули, и почувствовал себя увереннее. Он начал делать какие-то знаки своему чернорубашечному семейству, воображая, что мы не заметим.
– Жить надоело, да? – безразлично
Карташов застыл в неудобной позе: рука его еще делала знак соратникам, а голова уже предупредительно была повернута в сторону человека с ружьем.
– Я – ничего… – произнес Карташов. – Голова зачесалась…
Я развернул этого деятеля к себе лицом.
– Где твоя «беретта»? – грозно спросил я. – Пятнадцатизарядная. Куда ты ее дел? Ну, отвечай!
Карташов, пораженный моим всезнанием, только заплямкал губами.
– Он не хочет отдавать, – кровожадно произнесла Лера, наслаждаясь разгромом. Устроить шмон в самом гнезде черных рубашек – могла ли она об этом мечтать?!
– Я хочу, я хочу, – выговорил с трудом Карташов. – Но у меня… ее нет. Курок сломался. Я отдал на завод… починить.
– Проверим! – грозным тоном пообещал я. – А теперь давай ключи.
Карташов выпучил глаза:
– Я ведь только что… все отдал! Я прикрикнул:
– От машины ключи! Скорее! Где припаркован ваш «БМВ»?…
Дрожащим голосом ограбленный Карташов объяснил, где найти машину.
– Теперь ждите, – произнес я официальным тоном. – Через полчаса мы вернемся с автобусом и погрузим вас всех. Кто сейчас попытается бежать, пусть пеняет на себя… Через полчаса!
Я вырвал телефонный шнур, и мы стали цепочкой двигаться к дверям. Гранату Ф-1 я на всякий случай держал в левой руке – на тот случай, если кто-то из черных рубашек напоследок решит проявить, героизм. Но дураков не было. Подвергать свои жизни опасности из-за четырех АКМов и хозяйского автомобиля никому отчего-то не хотелось. Я продел в чеку веревку и, закрывая за собой дверь, аккуратно приладил гранату.
– Выход заминирован! – крикнул я через дверь. – Кто не верит, пусть попробует открыть.
Ответом мне была бессильная ругань фюрера Карташова. Я вдруг решил, что мы, наверное, сами преувеличиваем опасность этих деятелей в черном. Просто никто до сих пор не догадался, что надобно их не уговаривать, а просто выстрелить над ухом и обчистить их сейфы. Без всяких ордеров и прочих ценных бумаг… Соображение это было вопиюще противозаконным, и я порадовался, что мои анархистские мысли никто не слышит. Вот так всегда бывает, думал я, пробуя мотор карташовского «БМВ». Начинаем с рассуждений о правовом государстве, а все кончается мечтами о возможности безнаказанно бить морды.
– Ничего машина, – произнес Полковников, когда все расселись. Заднее сиденье было шире, чем у «тойоты», и теперь сидевшие сзади могли друг друга не толкать.
Я завел мотор, и мы поскорее покинули район, прилегающий к штаб-квартире. Сделали мы это несколько более поспешно, опасаясь, что все-таки найдется умник и решится открыть дверь, невзирая на гранату…
Минут через пять Полковников осторожно спросил:
– То, что мы сделали, наверное, незаконно?
– Наверное, – равнодушно отозвался Дядя Саша. Он по-прежнему нянчил связку автоматов, не решаясь переложить их куда-нибудь подальше.