Убить Первого. Том 2
Шрифт:
При мысли о контракте Эдван невольно покосился на чёрное пятно сажи, оставшееся на полу пещеры неподалёку от его любимого места. Тяжело вздохнув, Лаут закрыл глаза и попытался отогнать от себя грустные мысли, но они, к сожалению, не собирались никуда уходить.
А всё дело в том, что шесть дней, совместно проведённых в этой древней пещере, позволили им узнать друг друга получше. В конце концов, жажда общения не чужда ни одному человеческому существу, и ребята не стали исключением. Они говорили друг с другом, говорили много и на самые разные темы, но, в основном, всё-таки об атре. Марис делился теми знаниями, что передали ему наставники в городе, а Эдван рассказывал ему свою точку зрения на те же вещи. Не обошли они стороной
После этого памятного разговора, который случился примерно на четвёртый день их проживания в глубине пещер под Башней, благородный сам предложил Эдвану секрет контракта. Лаут, который в тайне ждал этого предложения довольно давно, разумеется, несказанно обрадовался открывшейся возможности. Подготовка к ритуалу не заняла в тот день много времени.
Марис нашёл ровную и, что самое главное, более-менее чистую поверхность на полу пещеры, написал несколько замысловатых иероглифов, чем-то похожих на помесь магических знаков и слов творца, вроде тех, которые сам Лаут использовал в сфере концентрации атры, после чего написал в середине слово пламени и велел Эдвану сесть туда, предварительно обнажив торс.
Когда парень послушался, благородный нанёс тому на спину ещё несколько символов, очертил круг и велел подать атру в рисунок. Стоило энергии лишь коснуться написанных кровью и атрой светящихся линий, как земля под Эдваном мгновенно вспыхнула, превратившись в огромный костёр.
С появлением огня на плечи парня словно свалилась гора. Он почувствовал себя невероятно маленьким, словно песчинка на дне реки, где валялись тысячи точно таких же. Это было крайне чуждое, пугающее и в то же время невероятное ощущение, словно на какой-то миг он сумел прочувствовать всю величину этого мира. И в то же мгновение затылком юноша ощутил чей-то тяжелый взгляд. Жар нарастал, сосуд души словно сдавили тисками, сердце билось всё быстрее и быстрее, а ощущение чужого взгляда никуда не пропадало. Его изучали. Пристально и вдумчиво. Так продолжалось несколько минут, и эти минуты показались Лауту самыми долгими в его жизни.
Парню чудилось, будто его сосуд души и вся атра внутри обернулась всепрожигающим пламенем, настолько невыносимым стал этот чудовищный жар. Через несколько мгновений Эдван дошёл до своего предела, до состояния, когда он уже был буквально в шаге от того, чтобы потерять сознание от боли. И тогда ощущение взгляда исчезло, а вместе с ним исчезло и пламя, и жар, и боль, оставив после себя лишь круг сажи на земле. Марис сочувственно похлопал Эдвана по плечу, а Лауту в тот момент захотелось завыть вместе с шакалами на проклятое чёрное небо. Или, хотя бы на темноту в глубине арки, настолько ему было обидно от этой неудачи.
Проклятый Хранитель огня отверг его! Просто проигнорировал просьбу, посмотрел и исчез! «Просто пожадничал, сволочь такая, Первый его побери!» — мысленно злился Лаут и ничего не мог с собой поделать. Умом-то он понимал, что это, скорее всего, не так, но совладать со своими чувствами был не в силах. На фоне этих переживаний он даже не думал о том, чтобы пытаться заключить новый контракт в ближайшее время, серьёзно опасаясь, как бы его обида не повлияла на новую попытку. Рисковать почём зря он не хотел, и Марис его в этом полностью поддерживал.
Вздохнув, Лаут погрузился глубже в медитацию, прогоняя посторонние мысли. Тягучая, тяжелая атра пещеры потянулась к нему со всех сторон и начала наполнять его. Девять колец легонько пульсировали на жёлтом сосуде, заставляя поступающую из внешнего мира энергию вливаться в стенки, укрепляя его. По прикидкам Эдвана, десятого ранга он сумеет достигнуть уже через
Марис поёжился и потерял концентрацию. Кусок земли, который он до этого старательно превращал в длинный тонкий столбик при помощи контракта, задрожал и осыпался кучкой комков. Парень взглянул на Лаута, который от порыва ветра даже не шелохнулся и преспокойно продолжал медитировать с видом самого безмятежного человека в мире.
Покачав головой, благородный взглянул в сторону закупоренного прохода и невольно вздохнул. Голову в который раз за последние несколько дней посетил невероятно важный вопрос. Что случилось с шакалом? Ушёл ли он, или Яго с дружками каким-то чудом сумели убить тварь и теперь считают их мёртвыми? А если так, то как они объяснят столь долгое своё отсутствие, когда решат, наконец, выйти наружу?
«А что, если шакал успел сожрать ещё кого-то… и его не нашли?» — пронеслась в голове парня неожиданная мысль. По спине Мариса пробежали мурашки. Ведь, если они вдруг объявятся целые после смерти тех, кого за ними послали… гнева Яго будет не избежать. А гиганта Марис боялся не на шутку. Слова Лаута о том, что после двенадцатого ранга никакие изгнанники им не будут страшны, особого доверия у благородного не вызывали. В конце концов, с того дня, когда Яго чуть не сломал ему шею, прошло всего девять дней. Память ещё была свежа.
Девять дней… задумавшись о времени, юноша вдруг почувствовал лёгкий укол голода. Действительно, пора бы и перекусить. Прогнав грустные мысли об остальных изгнанниках, парень поднялся на ноги и направился к закупоренному каменной стеной выходу из пещеры. В конце концов, рукокрылы на вкус не слишком-то отличались от птицы… разве что были немного жестковаты.
Светало. Прохладный ветерок с Ледяного пика шевелил кроны небольших деревьев и шуршал высокой травой, что в изобилии росла на склоне Плеши. Башня отверженных одиноко чернела на фоне светло-серого неба. Ло стоял неподвижно. Словно огромная каменная статуя, мужчина замер под сенью листвы, где покоилось то, что осталось от его брата. На могучем предплечье виднелись затянувшиеся шрамы. Следы от зубов шакала, которому Ло собственноручно разорвал морду надвое. Тварь сопротивлялась отчаянно, извивалась, царапалась, изо всех сил сжимала челюсти… так сильно, что даже умудрилась оттяпать мужчине мезинец. Однако, это её не спасло. Да и потеря пальца его, по правде сказать, в тот момент совершенно не волновала. Как, впрочем, и сейчас. Потеря ничтожного пальца не могла идти ни в какое сравнение с потерей родного человека, который, пусть и был самовлюблённым и бестолковым, но… всё-таки был его младшим братом.
Рядом с могилой Кайна на импровизированном кладбище под небольшим деревцем находились ещё три надгробия. Абсолютно символических, в виде сделанных на скорую руку палок с табличками, где Пин, криво и с ошибками, нацарапал имена тех, кто остался навечно в этой проклятой пещере. «Самур Морето», «Эдван Лут», «Шоха Мелкий». По ним никто особо не грустил, эти доски сделали по традиции. Как всегда. Из-за этой мерзкой традиции Ло даже злился на Яго, ведь уже через несколько дней, когда сюда вновь нагрянут твари, эти хлипкие «надгробия» окажутся растоптаны и смяты под их лапами. Такой судьбы для памяти о собственном брате мужчине, конечно же, не хотелось. Будь его воля, он бы вообще соорудил надгробие где-то в подвале башни из камня. Но увы, Яго бы такого не позволил. Чёртовы традиции изгнанников.