Убить перевертыша
Шрифт:
Проснулся он тогда от яркого света: солнце било прямо в лицо. Приоткрыв один глаз, сразу увидел то, чего ему больше всего хотелось, бутылку минералки на столе. Приподнялся, достал бутылку, отщелкнул пальцем пробку, которая, отлетев, со стуком покатилась по полу. Напившись, поставил бутылку на пол, еще полежал в закрытыми глазами, прислушиваясь к себе, и начал вставать.
Посидел, опустив ноги на жесткий ворс паласа, помотал тяжелой головой и вдруг увидел на полу алую ленточку. И вспомнил чудный свой сон. Закрыл глаза, снова открыл. Ленточка была на месте,
"Значит, это не сон?" — запоздало спросил он себя. И замаялся: было или не было?..
Вопрос этот мучил его все утро. Не грех мучил — какой мужик откажется от такого подарка? — а незнание, как теперь вести себя с Эмкой. Если не было, то… А если было?..
Эмка вышла ему навстречу спокойная, выспавшаяся. Только в глазах ее, как показалось Сергею, было что-то насмешливое.
— Как спалось? — спросила до противного спокойно.
— Ничего… вроде.
Из другой двери вышел Виктор, сразу сел к столу.
— На новом месте не приснился жених невесте? — спросил он, тоже, как показалось, насмешливо. — То есть невеста — жениху?
— Снилось чего-то, — непределенно ответил Сергей и поспешил в ванную умываться, чувствуя, что краснеет…
Так вот все и было.
А как будет теперь, когда он приедет в Бремен? Попытался представить это, но ничего конкретного не представлялось. Было только ощущение, похожее на полет во сне, когда замирает сердце, а ни чуточки не страшно.
14
В Ганновере, на пустынной ночной платформе, к нему пришло знакомое ощущение покоя. Так было и прошлый раз, и еще тогда Сергей раздумывал над этой странностью. Решил, что всего скорей виновата наследственная память. Разве мы знаем всех своих предков? Да что там всех, дальше дедушек и бабушек родословная редко кому ведома. А ведь были пра-пра-пра и далее. В этой неведомой дали верняком имелся немец. Или немка. Вот откуда это странное чувство, будто приехал не в чужие края, а к себе домой. Приходила и другая мысль: просто тут, в отличие от Москвы, действительно спокойно. Бытовое благополучие — вот чем проще всего можно бы это объяснить. Но ему больше нравилась теория наследственной памяти.
Любвеобильная соседка, резко изменившая свое поведение после неудавшегося покушения на его невинность и всю дорогу больше не проявлявшая свою повышенную сексуальность, вышла проводить, опять растрогалась чуть не до слез, даже поцеловала на прощание. И он опять обругал себя за невнимание. Не захотел утешить бедную бабенку, так хоть бы поласковее с ней…
Поезд ушел, и он остался один на пустой платформе. Закрытые торговые киоски мертвенно поблескивали витринами, и никого вокруг, ну, совсем никого, будто все это — декорация, а не вокзал города с полумиллионным населением.
Спустившись с платформы в ярко освещенный подземный зал, Сергей по-привычке поискал глазами, куда бы присесть: поезда на Бремен надо было ждать полтора часа. Вспомнил, что и в прошлый раз так же вот искал скамью, и еще тогда, ничего не найдя, полтора часа
Пристроившись в ожидании под этой надписью, он принялся размышлять о том, как сойдет с поезда в Бремене, да как разыщет дом Виктора, да как увидит Эмку… На том воображение зацикливалось, и он знал — почему. Что себя-то обманывать? Эмка и есть та главная цель, ради которой он кинулся в эту дорогу. Не будь Эмки, отбрехался бы и от друга Мурзина, и от богатенького Костика. Друг Виктор? Написал бы ему письмишко, в крайности позвонил бы и тем утешился.
Потом он выкроит день, съездит в Ольденбург, отдаст пакет какому-то Клаусу, возьмет ответную посылку и вернется в Бремен, к Эмке. Может, так-то и не получится, но, черт возьми, что-то же получится, и он обязательно досыта нагуляется с Эмкой по ганзейскому городу Бремену, в котором, как мудрено пишут путеводители, "открытость и урбаничность увязываются с созидательностью и дружелюбной дистанцированностью, причина которой кроется в коммерсантской трезвости и определенной доле сухой ментальности"… Бог мой, чего только не наворочено в путеводителях! Тогда как для него важно одно: здесь живет Эмка…
— Добрый человек даст сигарету? — услышал вдруг тихую вкрадчивую просьбу.
Открыл глаза, увидел рядом девушку в мятом мужском пиджаке и коротких, по щиколотку, брюках. Длинные волосы космами спадали на плечи. Но больше всего Сергея поразили глаза — пустые, безмерно уставшие.
— У меня нет, я некурящий, — растерянно сказал он.
Девушка равнодушно отвернулась и пошла, еле переставляя ноги, в другой конец этого чистого, светлого зала.
"Наркотики", — решил Сергей. Ничем другим нельзя было объяснить это дикое явление в такой благополучной Германии.
Сонная одурь отлетела, и почему-то возникло тревожное чувство. Вспомнился Мурзин с его наставлениями: "Задание у тебя простое, но если расслабишься перед заграничной экзотикой, забудешься, ну там сболтнешь или сделаешь чего лишнего, то могут быть неприятности. Повиснут на тебе, не отмахнешься. Почувствуешь слежку — мотай домой. Сразу же…"
"Кому я нужен? — возражал Сергей. — Там никто ни за кем не следит". "Ошибаешься, следят и там. За теми, кто их интересует…"
Пока что никто им не интересовался. Кроме разве вагонной спутницы. Но что взять с оголодавшей бабенки? Проводник в вагоне? Эта девчонка? Смешно даже… Вон тот мужик в рабочей куртке и спортивной шапочке, что все время поглядывает в его сторону? Но мало ли кто на кого глядит…
Нет, не получалась у него настороженность, как он ни настраивал себя на нее. Вокруг были люди как люди, без каких-либо шпионских пристрастий.
Он снова на какое-то время закрыл глаза. И опять услышал тихий вопрос: