Убить мертвых

Ли Танит

Солнце охватило пламенем черные верхушки тополей. Ясное небо было словно огромный, слабо подсвеченный балдахин в непостижимой вышине. Ни облачка. Ни птиц. Ни даже звезд.

Но незримый след чувствовался ясно. Он вел Миаля через горбатый

холм, прочь с дороги, по извилистой тропинке в глубину леса. Свет вдруг стал меркнуть так быстро, словно вода утекала из горсти.

«Ты чародей, — мог бы сказать Миаль отцу. — Ты можешь перед кем угодно притворяться, что всего лишь человек, а сам проходишь сквозь стены. Ты неуязвим, тебя нельзя ни зарезать, ни повесить, ни отравить, ни вообще убить, как убивают людей. Ты мог бы проникнуть в королевскую сокровищницу и стащить все, что понравится. И ты хочешь вот так запросто от этого отказаться? Как человек, который живет воровством, я в возмущении!»

Или он мог бы сказать: «У меня никогда не было отца. Только скотина с кожаным ремнем в лапе».

И еще он мог бы сказать: «Ты же знал, что я опять пойду за тобой. Как тогда. Перестань делать красивые жесты и посмотри правде в лицо. Да, ты виноват, что изгнал за грань многих других, подобных тебе. Но ты полон решимости уцелеть во что бы то ни стало».

Яркие краски осенней листвы сменились зеленым и бурым, ветвистые стволы приобрели оттенок остывшего пепла. Поляна была пуста — или только казалась пустой.

Миаль

остановился. К горлу подкатил ком, сердце бешено билось. Он придирчиво рассматривал слишком уж пустой промежуток между двумя древесными стволами.

— Вот это да, — сказал Миаль, и голос его был легок и звонок, а дикция — превосходна.

В просвете меж стволами появилась тень — мрачная и бесформенная.

— Я говорю, — повторил Миаль, — вот это да... А потом собрал свою внутреннюю силу и ударил туда, в тень меж стволов, опутал, сковал и потянул. И Парл Дро проявился — силуэт, наполненный бархатным сумраком, а потом и более бледный рельеф лица между угольно-черным плащом и волосами цвета воронова крыла.

Парл Дро смотрел на Миаля — слегка сердито и со сдержанным любопытством. В этот миг его неодобрение было почти забавно, его зловещая красота — почти трогательна. Его отчаянье, если только он все еще его испытывал, было и вовсе незаметно.

И Миаль засмеялся, глядя на него. Сейчас он казался себе прекрасным и беспощадным — словно золотой ангел, слетевший на поляну прямо с заходящего солнца. Совсем как настоящий принц — он же всегда знал, что на самом деле родился принцем.

— Вот это да! — протянул Миаль в третий раз, только теперь он уже знал, что сказать. — Чертовски забавно встретить тебя здесь!