Убить людоеда

Бабкин Борис Николаевич

Старый якут с удивлением взглянул на женщину.

– Я услышала, – сказала Ирина, – что подошли четверо и говорят, мол, мы тех возьмем, а ты осмотри лачугу. И четверо туда пошли, а этот, – она взглянула на связанного, – хотел дверь открыть. Я выбежала и стукнула его прикладом. Слышу, они вам угрожают. Я винтовку направила на них и нажала на курок, там кто-то закричал. Выстрел был почти бесшумный. Потом я взяла винтовку этого, но она не стреляет.

Мужики катались на снегу, держась за животы. Старик склонил голову и прижал ее руки к своим плечам. Она удивленно смотрела на него.

– Так в старые времена охотники-якуты

выражали благодарность за спасение и за готовность прийти на помощь в случае опасности, – негромко сказал старый якут.

– Не завидую я людоеду, – прошептал парень. – Это твоя жена? – спросил он Савелия.

– Подруга жены, моя сестра.

– А что с ними будет? – спросила старика Ирина.

– Здесь много солдатских и милицейских постов, – ответил он. – Вызовем вертолет и передадим. А ты смелая. Но не надо тебе искать людоеда. Он спас тебя и этим помог и себе. Но сейчас он уже пролил кровь. Не надо тебе видеть его.

– Он убил жену? – удивилась Ирина. – Но ведь…

– Он и трое его сообщников убили пятерых солдат и офицера, – перебил старик. – Вернись назад.

– А как я жить буду?! – отчаянно воскликнула Ирина. – Я не могу жить здесь, где меня понимают и поэтому не отворачиваются и не предлагают мяса. У меня дочь, ей семнадцать лет. Что я ей скажу? Где гарантия, что кто-то не нашепчет ей, что ее мать людоедка? Я не могу так жить, понимаете? – Ирина заплакала. – Я хочу увидеть Денова и услышать ответ, честный ответ. Я не могу ждать, пока его арестуют. Он говорил, что живым его не возьмут. Я должна найти его. Пусть он убьет меня. Из-за него я сейчас нахожусь в этом кошмаре. Неужели вы не понимаете?!

Старый якут молчал. Женщине надо было дать выговориться. Ей нужен был слушатель, а не советчик. Но он также знал, что Денов убьет эту женщину и Савелия. То, что он не бросил ее в тайге и даже довел до метеостанции, объяснялось просто: он отдохнул, а кроме того, не желал брать на душу лишний грех. Женщина невольно навела погоню на ложный след.

Показав на раненого Савелию и двум охотникам, старик кивнул в сторону стоянки. Те понесли его туда. Ирина прижалась к старику. Он по-отечески гладил ее по голове.

– Слышь, – обратился к парню Савелий, – не надо про это весть по тайге рассылать.

– Не надо, – согласился тот.

– Никто про это не узнает, – сказал Савелию русский.

– А с этими что? – Савелий кивнул на связанных.

– Передадим милиции, – подошел старик. – Меня Таягу зовут, – представился он. – Завтра вас отвезут к Озеркам, покажут место, куда людоед придет. Стреляй первым, сразу, как увидишь, иначе вас ждет смерть. Сейчас он где-то у Черного ручья. Белый Медведь его туда направил. Жизнь ему людоед спас, а тайга таких долгов не любит. Увидишь людоеда – стреляй сразу, – повторил он, – в ногу. Потом в правую руку и снова в ногу и в руку. Она говорить с ним хочет. Дай ей такую возможность.

– Таягу, – подошел к нему второй русский, – я вышел на милицию. Через полчаса обещали прислать вертолет из Ударного.

– О том, что было, никому ни слова, – строго предупредил Таягу. – Это ты стрелял от лачуги, – сказал он парню.

– Как она? – спросил Савелий.

– Слезы душу ей облегчают, – вздохнул старик. – Но она сильный человек и понимает, что слезами делу не поможешь. Ей ответ нужно знать. Правильный путь она выбрала, опасный, но правильный. Лучше ей погибнуть, чем с этим жить. Вот, –

он взял с повозки мелкокалиберный карабин, – отдашь ей. Винтовку возьмет Огулян, – кивнул он на парня.

– Пойду к ней, – сказал Савелий.

– Нет, – старик покачал головой, – ей лучше побыть одной, потом пойдешь. Сейчас надо выпить для успокоения и за победу. Как говорили наши предки, огненная вода согревает душу, успокаивает мысли. Конечно, в разумных дозах. – Он улыбнулся.

– Я ранила человека и чуть не убила другого, – прошептала Ирина. – И удивительно, но мне стало легче. Если бы я могла остаться здесь… Прошло бы какое-то время, и я забыла бы… Нет, никогда не смогу это забыть. Я узнаю ответ или умру. Странно, но я не чувствовала страха, только злость от того, что не могу выстрелить из карабина. Надо будет все узнать о таком оружии. А все-таки в одного попала, – удивленно фыркнула она. – Ее губы впервые за многие дни тронула легкая улыбка. Она вспомнила смех охотников. Потом взяла кружку с водой и сделала несколько глотков. – Я есть хочу, – удивленно прошептала она. – Да, раньше этого не было. Я хочу есть, – отчетливо проговорила она. Подсела к маленькому столу и взяла еще теплую картофелину.

Тикси

– Вертолет с группой вылетел к лачуге белочников, – сообщил по рации капитан милиции. – Там пятеро бандитов пытались захватить беличьи шкурки. Охотники сумели ранить одного и взять остальных. На перевале задержаны двое без документов. Вооружены. Охотничье ружье двенадцатого калибра, двустволка и карабин «Тайга». Сопротивления задержанные не оказали. Они говорят, что вышли поохотиться из поселка Таежный. Перевал перекрыли.

– Задержанных белочниками доставить в Тикси, – послышался ответ. – И вот что, Солодов, возможно, в твоем районе находится женщина, Войцевская Ирина Андреевна.

– Слышал, – откликнулся капитан.

– Оказывайте ей помощь, если будет нужно.

– Понял, – ответил Солодов. – Она с охраной?

– Неизвестно, с кем она, может, ее и нет здесь. Но если встретишь, ты должен оказать помощь, если потребуется.

– Погодите, товарищ майор, так это та баба, с которой Денов от вертолета ушел?

– Она.

– Понятно. – Солодов кивнул, но по его лицу было видно, что вопросов у него появилось куда больше, чем было.

Берег реки Оленёк

– Да здесь все видно, – остановившись, сказал мужчина в маскировочном костюме. – Не сунется он сюда. Знаешь, старлей, раньше интерес был, азарт. А когда узнали, что нашли мужика обглоданного, злоба появилась. Людоед… В сказках и то нечасто встретишь. А тут нате вам, вот он! А уж когда он, паскуда, шестерых наших положил, наверное, каждый себе слово дал сразу на поражение его бить. И в то же время чувство опасности появилось, как в Чечне. В первые две операции я пару очередей выпустил, и все. А вот когда при мне одного из группы убили, понял, что я на войне и что убить могут. В этот момент главное – не дать страху в тебе поселиться. Иначе все, спекся воин. Вот и сейчас, если солдатики страх почувствуют, хреново будет. Некоторые уже боятся, начнут палить в кого попало. Я бы убрал молодняк – и призывников, и контрактников, не для них такая работа. Он ведь уже шестерых угробил. Сам понимаешь, что сейчас…