Убить легко
Шрифт:
– Я всегда считал, что смерть нескольких отъявленных негодяев пошла бы только на пользу обществу, – заявил Люк. – Клубному зануде, например, можно подлить яду в бренди. Есть такие женщины, которые места живого не оставляют на своих ближайших друзьях. А еще старые девы, жалящие исподтишка. Да твердолобые консерваторы, которые тормозят прогресс. Если бы их осторожно убрать, то какую неоценимую пользу принесло бы это обществу!
Улыбка доктора Томаса сменилась кривой усмешкой.
– Значит, вы оправдываете убийство
– Я за благоразумное устранение, – сказал Люк. – Разве вы не согласны? Это принесло бы огромную пользу.
– О, несомненно!
– Да, но вы не восприняли серьезно мои слова. Что касается меня, то у меня отсутствует то благоговение перед человеческой жизнью, которое свойственно обычному англичанину. Любой, кто стоит на пути общественного прогресса, должен быть устранен, я так считаю!
– Да, но какой судья вправе определить, пригоден или нет для общества тот или иной человек? – Доктор Томас взъерошил свои коротко стриженные волосы.
– Разумеется, в этом-то и вся трудность, – признал Люк.
– Католик счел бы, что коммунист недостоин жизни, в свою очередь коммунист приговорил бы католического священника к смерти, как носителя вредных суеверий; доктор уничтожил бы тяжелобольного; пацифист приговорил бы к смерти солдата и так далее…
– Тут в качестве судьи потребовался бы человек ученый, – сказал Люк. – С беспристрастным, но высокоразвитым в своей области интеллектом – врач, например. Возьмем вас, мне кажется, что из вас вышел бы превосходный судья, доктор.
– Отбирать тех, кто не должен жить?
– Ну да.
Доктор Томас отрицательно покачал головой:
– Моя профессия – делать так, чтобы возродить больного к жизни. И должен признаться, в основном этим я и занимаюсь.
– Но давайте возьмем ради примера такого человека, как Гарри Картер, – предложил Люк.
– Картер? – с неудовольствием повторил Томас. – Вы имеете в виду хозяина пивнушки «Семь звезд»?
– Да, именно его. Я сам не был с ним знаком, но, судя по всему, это был отъявленный негодяй.
– В общем-то, да, – согласился доктор. – Пил как сапожник, колотил жену, измывался над дочерью. Он слыл большим скандалистом и ухитрился поссориться со всеми в округе.
– Значит, мир без него стал лучше?
– Согласен, можно сказать и так, – кивнул доктор.
– Следовательно, если бы кто-то столкнул его в реку, а он не упал туда сам собой, споткнувшись, то этот кто-то действовал бы на благо общества?
– А вы пользовались подобным методом, на который так уповаете, в Майянг-Стрейтс? – сухо спросил доктор.
Люк рассмеялся:
– О, для меня это только теория, никак не практика.
– Тут вы правы, вы не похожи на того, из кого может выйти убийца.
– Почему нет? – спросил Люк. – Я ведь откровенно выражаю свои взгляды.
– Вот именно, слишком откровенно.
– Вы хотите
– Да, именно это я и хотел сказать.
– А если бы это стало для меня чем-то вроде веры? Ведь я мог бы оказаться фанатиком, глубоко убежденным в своей правоте!
– Даже в таком случае ваше чувство самосохранения не изменило бы вам.
– Однако если ищете убийцу, присмотритесь получше к симпатичному джентльмену, который и мухи не обидит.
– Пожалуй, вы слегка преувеличиваете, – сказал доктор Томас, – хотя и не особенно далеки от истины.
– Скажите, меня это очень интересует, – неожиданно прямо спросил Люк, – вы встречали когда-нибудь человека, который, по вашему мнению, мог бы оказаться убийцей?
– Что за странный вопрос, – сухо сказал доктор.
– Неужели? В конце концов, врачу приходится сталкиваться со множеством странных характеров. Он способен, к примеру, определить признаки маниакальной тяги к убийству на ранней стадии? Прежде чем это станет заметно?
– У вас примитивные представления о маньяке, – продолжал раздраженно отвечать доктор. – Вы, видимо, представляете его человеком, который бежит не помня себя, брызжа пеной изо рта и потрясая ножом? Позвольте заверить вас, что маньяка определить всего труднее. Для окружающих он точно такой же, как и все остальные, – возможно, даже робкий и боязливый человек, который говорит, что у него есть враги. Но на первый взгляд это тихое, безобидное существо.
– Неужели и вправду это так?
– Ну конечно же. Маниакальный убийца с больной психикой зачастую убивает (как он считает) в целях самозащиты. Но разумеется, большинство убийц совершенно нормальны, как я или вы.
– Доктор, вы внушаете мне страх! После всего сказанного я не удивлюсь, если вы обнаружите, что на моем счету, скажем, пять или шесть убийств!
Томас улыбнулся:
– Вряд ли, мистер Фицвильям.
– Правда? Тогда я верну вам комплимент. Я тоже не верю, что вы могли бы порешить пять-шесть душ, доктор!
– Не считая моих профессиональных ошибок, – весело добавил Томас.
Оба громко рассмеялись.
Люк встал, собираясь откланяться.
– Боюсь, я отнял у вас слишком много времени, – извинился он.
– О, я не слишком занят. Вичвуд – необыкновенно здоровое место. Для меня было истинным удовольствием побеседовать с человеком из другого мира.
– Меня удивляет… – начал Люк и замолчал.
– Что?
– Мисс Конвей говорила мне, когда направляла к вам, и я вижу – не ошиблась, что вы первоклассный специалист и очень образованный человек. Меня удивляет, как вы можете хоронить себя в таком захолустье, как Вичвуд? Вряд ли здесь есть где развернуться вашему таланту.