Убить Кукловода
Шрифт:
Престол достался Агасферу легче, нежели он рассчитывал. Годунов отчаянно сопротивлялся, но Агасфер довёл его до безумия, каждую ночь присылая царю фантомное изображение отрока с перерезанным горлом. Сочинитель Пушкин, спустя два с половиной века написавший драму «Борис Годунов», ничего не
Сын Годунова Фёдор не царствовал и недели. Московская чернь, с именем Дмитрия на устах ворвавшись в Кремль, низложила его. Спустя день Фёдора удавили, и это был конец несостоявшейся династии Годуновых.
Надолго занимать трон Агасфер не собирался. Напротив, он делал всё, чтобы сократить своё сидение в царских палатах. Дмитрий вёл себя так вызывающе неразумно, что верный и ближний слуга Никита Маленин только хватался за голову. Молодой царь без счёта транжирил казну, обижал духовенство, открыто распутничал (дочь Годунова Ксению он сделал своею наложницей). При нём поляки чувствовали себя в Москве, как дома. Не проходило и дня, чтобы русские не жаловались на разбой иноземцев. А пуще всего люди боялись, что беспечный в вопросах веры Дмитрий начнёт загонять их в католичество в угоду посадившим его на престол полякам.
Агасфер веселился, наблюдая, как народная любовь буквально на глазах сменяется ропотом, недовольством, а потом ненавистью. Ещё забавнее было отслеживать потуги боярина Васьки Шуйского учинить заговор против Дмитрия. А ведь молодой царь меньше года назад спас его от плахи, отменив своей волей и правом приговор Земского собора. Эх, людишки! Смешные вы… и подлые… Нет, понять Христа
Накануне выступления Шуйского, Дмитрий, как ни в чём не бывало, пышно сыграл свадьбу с Мариной Мнишек. Ночью, отлюбив молодую жену до изнеможения, Агасфер покинул её, сладко спящую, и совершил рокировку – захватил тело московского купца Дормидонта Конева, а его душу вселил в царскую оболочку. Рано поутру он стоял в толпе у Кремля. Полузакрыв глаза, он смотрел сквозь каменные стены, как мечется по комнатам ошалевший, сходящий с ума Конев, обнаруживший себя в царском теле: кричит невнятное, машет руками, ощупывает незнакомое лицо, грудь, плечи, а рядом бьётся в истерике Марина. Так и погиб купец от выстрела в упор, ничего не поняв…
В тот же день Агасфер покинул Москву, захватив с собой Никиту. Перед этим он частично открылся ему. Зачем? Агасфер говорил себе, что верный человек всегда пригодится; его надо кое-чему обучить и отдать ему мелкие дела, на которые вечно не хватает времени. Но, может, в другом была суть решения? Прожил ведь Агасфер полторы тысячи лет без подручного, жил бы и дальше… В другом, в другом была суть, к чему лукавить? За пятнадцать веков Агасфер впервые встретил такую преданность. Само собой, был у Никиты расчёт на царские милости, но – Агасфер это знал точно – сначала Никита его любил, а уж потом всё остальное. И если у Агасфера было сердце, то оно дрогнуло, ужаснулось вдруг вечному одиночеству…