Убить эмо

Лемеш Юля

Брат с готовностью взял блюдце обеими руками и залпом вылил содержимое в рот.

– Настоящие друзья всем делятся? Как ты считаешь? Тогда отдавай мне половину котлеты! Я большая. Значит – большую половину. Ой как мало ты поел. Придется мне поделиться с тобой мороженым!

Мы сложили в вазочку оба мороженых и потерли сверху несколько шоколадных конфет. Потом подумали и украсили все это тертым печеньем, а для полной гармонии полили вишневым сиропом. Выудив из маминых запасов заначенную банку варенья. Митьке показалось нечестным оставлять вишни в одиночестве, и он поштучно

ложкой переложил их себе в рот. Оставалось надеяться, что у него не случится приступ аллергии.

А потом мы валялись на диване и бросали мячик в потолок. Все остались целы. Даже люстра. Потом снова поиграли в рисунки, придумывая самых страшных кровожадных монстров. У Митьки получилось значительно лучше. Потому что я постоянно отвлекалась, ожидая звонка Кирилла.

Нет. Я Аль ни в чем не подозревала. Она такая честная. У нее есть бойфренд. И они скоро поженятся.

Но с другой стороны, Кирилл и Аль одного поля ягоды. Того щедро унавоженного деньгами поля, на котором произрастают избранные человеческие семена.

Они – ровня. Для них придумали специальные элитные магазины. Для них трудятся известные модельеры, косметологи, зубодеры. И прочая братия, которая просто останется без работы, если не станет таких, как Аль и Кирилл.

А кто я? Никто. Просто обычная девчонка. Которых много. А это тоже неплохо. Когда нас много. Так? Или не так?

Звонка не было. Черт дери этого противного Кирилла! Пока его не было в моей жизни, я даже не представляла, что можно так неистово ждать звонка.

Потом Митька устал рисовать и пошел смотреть какую-то киношку. А я помыла посуду и снова принялась ждать. Была, конечно, мысль позвонить самой. Но я вдруг представила, как Кирилл нацелил на позирующую Аль объектив фотокамеры, а тут некстати звонок. Он с досадой лезет за мобильником и раздраженно говорит мне, что занят и перезвонит позднее. А Аль понимающе улыбается.

Теперь она мне казалась жутко порочной и подлой. Кроме того, она старше, а значит, опытнее в игре соблазнения. Вот именно сейчас она опутывает его незначительными полуулыбками, полунамеками. А он ведется на ее окучивание. Мальчишки такие дураки!

Чтоб хоть как-то убить время, я помыла голову, ежесекундно вздрагивая. Мне все мерещилась «наша» мелодия звонка. Просто галлюцинации какие-то! Из-за постоянных выскакиваний из ванной, я намочила пол так, что пару раз поскользнулась.

Потом я вытерла пол. Потом сушила волосы. Фен шумел. Пришлось положить мобильник на полочку в ванной. Я не сводила глаз с экрана. Поэтому прическа получилась хуже некуда.

А вдруг он захочет вечером увидеть меня? Всего на полчасика около моего дома? Я снова намочила волосы и тщательно уложилась.

Потом пришли родители. Папа сильно навеселе. Мама дулась на него и на неудавшийся вечер. Блистать там было не перед кем, да и нечем, коли на то пошло. Поэтому нам с Митькой досталось. Хотя мы и выполнили все ее распоряжения.

– Пьтищи в доме накопилось! А тебе плевать. Нет чтобы пропылесосить. Хотя кому я это говорю? Ходит тут с кислым лицом, дурью мается. Что, не нравится, когда замечания делают? А, догадалась, наверное,

твой наркоман нашел себе другую? Я угадала? Ну и радуйся. Вот сегодня я говорила с Люсей, ты ее не знаешь, так у нее дочка ходит уже год на подготовительные курсы. Дорого, конечно. Но хоть есть шанс поступить. У всех дети как дети, а в кого ты уродилась…

Шарманка закрутилась, неотвратимо набирая обороты. Скоро мама доберется до уличения меня в ошибках, совершенных в сопливом возрасте. Упреки, попреки, преувеличения моих промахов. И с каждым словом все громче, пока не дойдет до крика.

Сначала я протестовала, опровергала, доказывала, оправдывалась. И все как всегда зря.

Потом игривый папа приперся и, намекая на прекрасный вечер, увлек трепыхающуюся маму куда-то в сторону спальни.

Вот тогда позвонил Кирилл:

– Я уже дома. Прикинь, у меня мобильник разрядился. Мы быстро отсняли, всего за полчаса, Аль уехала по своим делам, она тебе мелкий презент передала, я завтра покажу. А я весь вечер шатался по городу. Столько прикольных мест нашел! Завтра пойдем фотографироваться. Чем я хуже ее жениха? Мне тоже надо много твоих фотографий. Как ты? Стася, ау?

Я спокойным голосом попыталась соорудить пару безразличных фраз.

– Ты что? Что случилось?

Плотину прорвало. Всхлипывая, я все ему выложила. И что я волновалась. И что ему нужна другая, у которой родители самое малое – миллионеры. И еще что-то не менее умное.

– Так. Я сейчас приеду, – он положил трубку.

* * *

В примирении, оказывается, столько всего хорошего. Мы так мирились, что нас чуть не замели в милицию. Но дядька милиционер, во-первых, был сам ненамного старше нас, а во-вторых, узнал Кирилла и просил передать привет дяде.

– Все по блату, – хохотал Кирилл. – Что за жизнь пошла! Даже поцеловать любимую девушку – и то по блату. Я начинаю ценить авторитет дяди. И вообще, что у вас за город? Целоваться на улице нельзя?

– Можно. Но осторожно.

– По-моему, он нас принял за наркоманов.

– На себя посмотри, у тебя глаза как у бешеной селедки.

– У тебя не лучше.

– Стася! Марш домой! А вы, молодой человек, тоже шли бы себе подобру-поздорову.

Моя мама стояла перед нами, как пони в попоне. В неопрятном домашнем халате и расплющенных тапочках на босу ногу. И не лень же ей было подглядывать за нами из темноты парадной?

– Очень приятно познакомиться, – вежливо поздоровался Кирилл. – Мы буквально еще пару минут – и разбегаемся. Вы не против?

Мамино «против» горело на ее лице как прожектор. Но она тактично смолчала и поволокла свои спадающие тапочки к дому.

– По-моему, я ей не понравился?

– Ей никто не нравится. Так что ты не оригинален, – мне было неловко. – Наверное, у тебя совсем другая мама? Такая вся элегантная…

– Не без того. А в остальном они одинаковые.

– И в чем же?

– Они вечно всем и всеми недовольны. Надеюсь, ты в замужестве не будешь зудеть на наших детей?

Пришлось потратить немного времени, чтоб осознать сказанное.