Убить эмо
Шрифт:
Какое классное слово «навсегда». Почти такое же классное, как «никогда». В словах вообще страшно много эмоций. Особенно если произносить их с разными интонациями.
Отвернув рукав, я посмотрела, как поживает кожа на запястье. Остался тонкий красивый шрамик. Если приглядеться, то их там два. Как знак «равно». Я плюс нож равно шрам. Боль плюс я равно очищение.
При всем при том я вовсе не мазохистка. Нетушки, я не испытываю счастья от того, что меня кто-то мучает. Просто я мучаюсь на всю катушку, когда все остальные стараются сохранить лицо.
Провела указательным
Иногда мне не хочется верить в хроническое безраздельное счастье, которое ждет меня буквально завтра. Счастье случается реже, чем хочется. Поэтому лучше напрасно не надеяться. А вот в неприятности верить можно сколько душе угодно. Они не заставляют себя ждать. Поэтому я пребываю с состоянии грусти. Грустить можно и по счастливым поводам. Потому что они такие короткие.
– Стася! Тебя к телефону! – Мой брат Митька топающим ураганом врывается ко мне в комнату.
На будущее надо привинтить задвижку и запирать дверь. Нож покуда подождет под подушкой.
– Стася! Прикинь! У нас в классе будет новенький! У полковника гости! К нему племянника привезли! Говорят – наркоман! Красивый такой, таинственный, жуть! – Алкин голос вибрирует, словно ее сейчас стошнит.
– Кто говорит?
– Все. Из столицы просто так не привозят. Наверняка влип в какую-то историю, – я представляю, как у Алки морщится нос от любопытства.
– Ты его видела?
– Его никто пока не видел, – скрывая разочарование, признается Алла – она мне сто лет не звонила, а теперь не удержалась.
– Если никто не видел, то почему непременно красивый?
– Ты в школе завтра появишься? – уже более спокойным голосом спрашивает она.
Школа, чтоб она провалилась. Хотя ради такого случая разок сходить можно.
Вернулась в комнату. Раз наметила, надо доводить до конца. Без всякого воодушевления пропилила насквозь кожу неподалеку от локтя. Чтоб потом браслетом прикрыть можно было.
Посмотрела, как сочится кровь. Понюхала, как она пахнет. Что-то было в этом завораживающее.
Если кровь будет так стекать понемногу, то я вся вытеку. И перестану мешать им жить своей скучной бессмысленной жизнью. Всем станет проще и легче. Но если вся кровь вытечет, то это будет тоже неправильно. Покойники не страдают и не радуются. Хотя кто их знает?
Браслет, выпрошенный у бабушки, был привезен сто лет назад из Прибалтики. Серебряная металлическая сетка уже облезла, и теперь видна красноватая медь, в которой закреплены необработанные куски янтаря. Такого необычно плетения я больше ни у кого не видела. Как будто кто-то жутко умелый связал браслет крючком.
Депрессию как рукой сняло.
Предварительно забинтовав порез спертым у мамы бинтом, я надела браслет и твердо решила, что в следующий раз придумаю что-то поумнее. Например, долбану молотком по пальцу. Со всей дури. Стало совсем смешно. Я иногда веселая. Когда меня не обижают.
Вчера
Как ни странно, она действительно мрачная. Если Аль – хозяйка своей жизни, то Катька – жертва. Ей с детства внушили, что мир устроен по принципу – чем хуже, тем лучше. Кому лучше – хрен его знает, но не Катьке точно. Катька боится всего. Особенно – людей. Она им не доверяет. Доверишься – будешь страдать. Парадокс? Именно от этого она и страдает. Раз в день доверяется, чтоб потом целую неделю страдать без перерыва. И рассказывает всем по сто раз, как это произошло.
Ее любимое занятие состоит в чтении книг про жизнь животных. Наверное, с годами из нее получится классный ветеринар. Если она не станет залечивать зверушек до смерти. Но это – шутка.
Если вам захочется испортить себе настроение, поговорите с Катькой. Но не обижайтесь, когда она потом станет рассказывать всем, как вы не оправдали ее доверия.
Мне Катька нравится своей последовательностью в мрачности. И я одна знаю ее тайну. Она надеется встретить человека, который полюбит ее такой, какая она есть.
Мне кажется, что это эпохальное событие не за горами. Вчера я заметила, как на нее поглядывает один кекс из наших. По-моему, он от нее в восторге. Я даже сказала ей об этом. Катька тут же оценила потенциального поклонника, что говорит о правильности моего предположения. Посмотрим, что получится.
– Смотрите, кто к нам пришел, – голосом гулящей кошки пропела наша главная раскрасавица. Ирочка.
Издевается. Ну и пусть. Пусть показывает всем. Какая она тварь. Мне кажется, она мне иногда завидует. Ей прикид эмо пошел бы. Еще как бы пошел. Но кишка тонка рискнуть. Хотя бы ради фурора, который она произведет, придя в школу одетая как я. И на эмовскую прическу она никогда не решится.
Я сказала ей пару-тройку особенных комплементов, отдельно поздоровалась с дружественной частью населения и плюхнулась на свое место. Не стоит уточнять, что я сижу за столом одна?
Новенького пока не было в помине. Все тихо шебуршились, доставая тетради и обмениваясь сплетнями. Главная – кто такой новенький. Из всех слухов можно было быть уверенной только в одном. Его папаша – богатый Буратино. С чем его и поздравляем. Новенький будет жить у дяди, ментовского полковника. Про которого говорят, что он рулит всем районом.
Остальные домыслы не стоили выеденного яйца. Версия про наркотики ни на чем не базировалась, кроме желания некоторых приврать для создания видимости осведомленности.