Убить Бенду
Шрифт:
Дверь открывается, на пороге появляется префект, за ним маячит красное, пышноусое лицо капитана стражи. Капитана Бенда не знает, но префект – личность известная. Бенда бросается к нему, но опять дорогу преграждают алебарды.
– Вы кто такой? – спрашивает префект сердито. – Что устраиваете беспорядки? Приходите в ратушу в приемные часы!
– Отец! Матушка! – в отчаянии кричит Бенда. В ответ тишина.
– Вы больной или хулиган, я не понимаю? – Префект надевает перчатки, выходит на улицу. За ним следуют капитан и еще трое стражников. Префект
– Какие тела, зачем службу? – тупо спрашивает Бенда. В голове все мешается, но сон мгновенно улетучивается. Иголка, сидевшая в груди полночи, встает поперек сердца. И Бенда понимает, что это не сердце виновато... – Пустите! – кричит Бенда, бросаясь на острия, но стражники перехватывают, закручивают руки за спину. – Это мой дом! Что вы все тут делаете?!
Префект уходит не оглянувшись.
– Уберите, – бросает он.
Красномордый капитан наклоняется к Бенде:
– Милейший, вы что-то перепутали. Если вы будете вести себя тихо, мы вас отпустим. Это не ваш дом. Хозяева были убиты ночью, и так как наследников у них не осталось, дом переходит в собственность города, им распоряжаются префект и старейшины. Вы меня слышите? Эй, милейший?
Бенда не слышит ничего, кроме слова «убиты».
– Как? Кем, почему? – шепчет.
Капитан, видя, что чужак успокаивается, делает знак стражникам, и те отпускают Бенду.
– Послушайте, милейший, ступайте себе, – говорит он отечески. – Вы вообще кто?
– Я сын булочника, Бенда. – Бенда поднимает голову внимательно оглядывается. – Вы сказали – убиты? Как? Кем? Вы кто такой и что здесь делаете?
– Это я вас спрашиваю, – недовольно говорит капитан, невольно смущаясь под светлым взглядом. Он, не смущавшийся никогда. Даже в детстве, когда стащил у матери из шкатулки единственную серебряную брошку. – Я капитан городской стражи, выполняю свой долг. Ночью здесь произошло двойное убийство, кто-то проник в дом, зарезал хозяев, унес все ценности, в том числе бумаги. По распоряжению префекта я осмотрел место преступления. Преступник, несомненно, скоро будет найден и понесет заслуженное наказание. В соответствии с законом, за неимением наследников все имущество покойных, в том числе недвижимое, переходит государству. Что вы имеете сказать против?
С трудом продираясь сквозь колокольный звон «убийства» и «покойных», не переставая гудящий в голове, Бенда кротко спрашивает:
– Я могу войти?
– Да вы кто такой, черт побери?
– Сын.
– У хозяев не было детей, оставшихся в живых. Сын их уехал пять лет назад и погиб на Востоке. Или у вас есть документы, подтверждающие родство с покойными?
Бенда не отрывает взгляда от лица капитана, говорит медленно, сдерживаясь:
– Послушайте, меня не интересует наследство, забирайте себе дом и что хотите. Но дайте мне хотя бы... – Голос прерывается.
Капитан не намерен
– В церкви насмотритесь, – грубо говорит он. – Отойдите!
И Бенда отступает. Капитан, оглядываясь, уходит, напоследок шепнув кое-что одному из стражников. Теперь перед дверями стоят пятеро, и все следят за каждым движением Бенды.
Бенда смотрит под ноги. И стражники все крепче держатся за оружие, все подозрительнее, с ожиданием, поглядывают в сторону Бенды. Наконец один не выдерживает:
– Пошел отсюда, бродяга!
– Я выгляжу как бродяга? – мрачно спрашивает Бенда.
– Н-нет, пожалуй, – несколько растерянно отзывается стражник.
– Ну так и чего орешь?
Бенда обходит выставленные алебарды, поглядывая на открытые ставни второго этажа. Из окна трактира за ним, присев у подоконника, следит Юлий.
Другой стражник окликает:
– Эй, ты! Ты и впрямь, что ль, колдун?
Бенда не отвечает.
– Слышь, колдун, не забывай, все-таки кругом город, люди...
Третий добавляет:
– Скоро телега приедет тела забирать, так если ты и впрямь сын, то вот и попрощаешься. А так-то чего лезть? Ты, главное, не колдуй! Слышь?
Дверь трактира открывается, показывается голова Мамы Ло в белом чепчике. Она окликает Бенду:
– Мож, зайдешь? Чего на улице торчать, с этими дураками препираться? Поешь, я и в комнату могу пустить – поспишь...
Бенда подходит к Маме Ло.
– Ну, ну, мальчик, всяко бывает, – бормочет толстуха. – Проходь, что ли? – И распахивает дверь во всю ширь.
У окна Юлий бросается на лавку.
Бенда стоит, смотрит в полутьму пустого трактирного зала. Оттуда пахнет мясом и хлебом.
– И верно, иди поешь, поспи, а как тела выносить будут, так мамаша тебя разбудит, – говорит за спиной один из стражников.
Бенда медленно разворачивается.
– Стой! – кричат солдаты, сбиваясь в кучу и ощериваясь остриями алебард.
Соседние дома молчаливы, никто поутру не открывает ставни, не готовит завтрак, не вывешивает стиранное белье – как будто все вымерли. Улица пуста, только к площади бредет торговка с рыбой, а с рынка идет, шатаясь, дряхлый нищий. Заметив подслеповатыми глазами движение, старик останавливается, вытягивает руку перед собой, почти коснувшись мелькнувшего у лица плаща.
– Я видел или мне пригрезилось? – бормочет он, грязными кулаками протирая красные веки. – Что это было?
Торговка, бросив корзину и подхватив юбки, бежит прочь. Блестящая рыба рассыпается по мостовой. Стражники падают на рыбу, обломки алебард летят следом. Двое вскакивают и, спотыкаясь, скользя на чешуе, кидаются в дом, грохоча подкованными сапогами по выломанной двери.
Бенда стоит у порога комнаты на втором этаже. Две старухи уже обмыли и заканчивают обряжать тела, гладко выбритый маленький доктор в черном кафтане копается в сундуке. Заслышав шаги, они обернулись и уставились на Бенду.