Убить Ангела
Шрифт:
– А потом? – допытывался Кретин.
– Мне нужно в уборную, – сказал Данте.
– Вам туда. – Кретин махнул на дверь в главное здание.
Вход показался Данте пещерой из его сна, распахнутой голодной пастью.
– Мне просто захотелось выпить глоток воды.
– Там есть и торговый автомат.
Данте уставился на него. На лбу у доцента было написано: «Кретин».
– У меня клаустрофобия. Потому я и провожу лекцию под открытым небом.
Кретин Дельи Уберти виновато улыбнулся:
– Да, конечно.
– Бывает по-разному. Сейчас не могу.
Один из психиатров, наблюдавших Данте в детстве, научил его оценивать выраженность своих симптомов по шкале от одного до десяти, и сейчас столбик его внутреннего термометра приближался к седьмой отметке. Еще чуть-чуть, и придется сбежать домой. Тем временем на стульях расположились еще восемь студентов. Он говорил себе, что, если не явится и десяти человек, не станет даже начинать, но студентов пришло уже больше.
– Извините. Давайте я сам схожу. Вам без газа?
– Главное, жидкую.
Как только Кретин исчез, Данте пошарил в папке и извлек упаковку прегабалина. Это обезболивающее обладало сильным анксиолитическим действием, и, хотя обычно его прописывали эпилептикам, он обнаружил, что в его случае лекарство было неплохой чрезвычайной терапией. Однако, поскольку в стенки желудка оно всасывалось слишком медленно, Данте повернулся лицом к колонне, разломил две капсулы и, притворяясь, будто потирает нос, вдохнул порошок. Через сосуды слизистой препарат попадал в системный кровоток быстрее и должен был подействовать всего за пару минут.
– Господин Торре? – раздался чей-то юный голос за его спиной.
Данте вытер нос рукавом («Клянусь, это не кокс») и обернулся. Перед ним стояли двое улыбающихся студентов – парень и девушка лет двадцати. Невзрачный, сутулый паренек казался типичным зубрилой, а его подружка в розовой футболке, натянувшейся на груди четвертого размера, выглядела более чем привлекательно. Стараясь не опускать взгляд ниже ее ключиц, Данте быстро пожал обоим руки и незаметно вытер ладонь о брюки. Он терпеть не мог, когда к нему прикасались незнакомцы. Впрочем, по большей части он не слишком жаловал и прикосновения близких людей.
– Мы пришли послушать вашу лекцию, господин Торре, – сказал паренек.
– Мы уверены, что будет очень интересно, – добавила девушка.
– А, спасибо, – ответил Данте, не зная, что сказать.
Девушка наградила его соблазнительной улыбкой:
– Мы много о вас читали.
– Надеюсь, только хорошее.
– Плохое гораздо интереснее, – рассмеялась она. – А правда, что вы никогда не выходите из дому?
«Девчонка, ты вдвое меня моложе. Не делай из меня старого извращенца», – подумал Данте.
– Это преувеличение, – солгал он.
– А то, что вы живете в отеле?
– Правда.
По крайней мере, пока. Через пару недель ему останется либо съехать, либо заплатить
Паренек встрял в разговор, буквально протиснувшись между ними:
– Мы считаем, что нужна большая смелость, чтобы совершить то, что совершили вы. Вы не побоялись власть имущих, чтобы добиться правды о вашем деле.
«Власть имущих? Кто так разговаривает?»
Не успел Данте произнести эти слова вслух, как девушка обернулась: какая-то подружка махала ей, подзывая к себе.
– Пойду сяду, – сказала она и исчезла.
Парень так и остался стоять с ее жакетом в руках и приклеенной улыбкой.
Данте стало его жаль.
– У тебя нет шансов, сам-то понимаешь?
– Простите?
– Она не видит в тебе потенциального сексуального партнера. Пожалуй, ты можешь надавить на жалость, но я бы на твоем месте поискал другую.
Лицо парня вытянулось.
– Вы ошибаетесь. Мы просто друзья.
«Не пытайся обмануть обманщика, сынок».
– Ты таскаешь за ней жакет, как горжетку королевы, ходишь за ней по пятам, а когда ты к ней прикасаешься, у тебя расширяются зрачки. Пока она со мной щебетала, ты пронзал меня ненавидящим взглядом и даже попытался вклиниться между нами. Я понимаю, ты влюблен, но она стерва.
– Она не стерва, – выдохнул паренек, уже не пытаясь отрицать очевидное.
– Ты заезжаешь за ней в дождь? Даешь ей списывать? Ночами шлешь сообщения с сердечками?
Парень молчал.
– Только вот она на твои ухаживания не отвечает, рассказывает тебе о своих парнях и притворяется, будто не замечает, что ты по ней сохнешь. Но поверь, она прекрасно об этом знает и обсуждает тебя с подружками. Без сомнения, добавляя, что ты очень милый, или как там сейчас выражаются подростки. Она манипуляторша и будет манипулировать, пока это сходит ей с рук. Возможно, через несколько лет она поймет, что не стоит так поступать с людьми, но я в этом сильно сомневаюсь.
Глаза парня наполнились слезами.
– Нет. Вы ошибаетесь.
– Уверен, что и кулончик у нее на шее – твой подарок. Спорим, ты долго его выбирал. Боялся, что подарок будет выглядеть слишком недвусмысленно, и в то же время надеялся, что она поймет его скрытое значение. Она стесняется этого кулона, носит только при тебе и прячет под блузкой. – Данте закурил. – Вот тебе мой совет: уноси ноги. Это твой единственный шанс. Может, ей и захочется тебя удержать.
– Вы ублюдок! – выпалил парень и повернулся, чтобы уйти. – И здесь нельзя курить!