Убили Винни
Шрифт:
Они мне еще посоветовали с инструктором поездить: мол, в моем возрасте пора уже уметь краденые тачки отгонять.
А Тина молодец все-таки: тогда-то мы не успели, так она в суд пришла, и мы с ней в женском туалете… Подружка ее Карен на стреме стояла. И вдруг по репродуктору объявляют: «Николас Беркетт, пойдите в зал номер четыре». Тина взвизгнула (не от оргазма), у нее там что-то сжалось внутри, и я выпал. Она вопит: «Вот гады!»
Я ругнулся, застегнулся и в коридор на выход. Тина тоже выскочила было,
Судья, старуха мерзкая, говорит: «Очень прискорбно тебя здесь видеть, Николас». Мать тоже из-за спины: «Слушай, поганец, что тебе говорят!»
— Положение у тебя, Николас, очень серьезное. Мы запросили на тебя характеристику. Наверное, придется отправить тебя в колонию… Ты нам ничего сказать не хочешь?
А меня всего трясет: нервы, да еще с Тиной не закончили, в штанах вообще непонятно что творится.
— Ну так что же, Николас?
— Меня Ники зовут.
Молодец, нашел что сказать. Мать вскочила и меня по щеке. Надо было им тогда между прочим дело на нее завести — за плохое обращение с ребенком пришить.
— Все, молодой человек, через месяц будет готова характеристика, тогда увидимся.
И увиделись. Отправили меня в деревенскую колонию и там полтора месяца дрючили не слезая.
И с Тиной уже не получалось как раньше. Мы, правда, потом перепихнулись пару раз — как-никак круче нас в районе никого не было. Только это уже никому не было нужно. Потом она родила, ее разнесло, и к семнадцати годам на нее уже смотреть было страшно. Так все и кончилось.
Глава четвертая
Попрощался с Шантель, пошел в Сикамор-корт. Кошмар: в лифтах ссут, на лестницах собаки гадят. Я читал про одного мужика: он на Бомонт-роуд на одиннадцатом этаже в квартире лис держал. Блин, в Чингфорд-Холле никто бы даже не заметил. Надо такой закон издать, чтобы члены райсовета в обычных домах жили. Сразу бы везде подчистили. А то тут только фильмы ужасов снимать. Считается, что у нас здесь у каждого второго судимость, работает только каждый двадцатый, а кабельное у каждого сотого. Видак краденый — пожалуйста. Порошок — пять сек. Ствол — через полчаса подходи — любой на выбор. Так и живем.
Пошел вверх по лестнице. Двери всю ночь грохают, из вентиляции жратвой тянет. Время полдвенадцатого, может, Келли меня ждет… Стучу в дверь.
— Кто там?
— Я.
— Чего тебе? Ко мне сейчас нельзя.
— Сдурела, что ли? У тебя там есть кто?
— Никого. Ночь уже, потом придешь.
— Давай открывай, меня тут ищут…
— Так они и сюда придут.
Скривилась, но впустила все-таки. Келли — она вообще ничего. В последний раз девять месяцев ждала, ни с кем не гуляла. Знала потому что: выйду — убью. Я ведь узнаю-то быстро — тут полрайона будет желающих меня порадовать. Но не в этом дело. Вышел я — она как с цепи сорвалась. Ее, по-моему, весь квартал
А я к Дэнни пошел. На руки взял — ему тогда два годика было, знал уже, кто его папка. Улыбается, обслюнявился весь…
Я ему:
— Здорово, пацан!
— Здо-ро па-па-па-па!
Сели телек смотреть. У Келли там чего-то было на плите, но она готовит хреново.
— Слушай, я по телеку видела… ужас вообще. Главное, Винни так жалко… Копы весь дом обыскали.
— Знаю.
— На два часа все перекрыли и по всем квартирам прошли.
— Не сказали, кого ищут?
— Нет. Точно, что не меня с Дэнни. Про тебя тоже не спрашивали.
Вообще, у Келли они меня уже пару раз брали. Видимо, в этот раз знали, что я уже в участке.
— Что делать собираешься?
— Посмотрим.
— Лучше не связывайся. Видишь, какие люди.
— Ладно.
Видак посмотрели, покурили. Потом я сказал, что Дэнни пора спать, и она его уложила. Когда фильм кончился, Келли легла на диван и задрала юбку. Там, в подушках, я ей и вставил. Малость полегчало. Она напоила меня кофе, и я лег спать.
Устал я: муторный день получился.
Восемь часов назад из дома вышел, хотел с Келли потрахаться. Вместо этого сначала дружку моему лучшему ноги отрезали и из окна его выкинули, потом меня в новостях показали, а потом еще какой-то хрен с обрезом пытался Ронни замочить. Устанешь тут.
Проспал часов десять. Меня Дэнни разбудил, в кровать ко мне забрался. Поздоровался с мелким, встал, кофе еще выпил и свалил.
Дома залез в душ, съел тост и пошел: боялся, нагрянут еще, а у меня тут мама. Вызвал такси как можно ближе к дому, сел и поехал в «Бочку» на углу Маркхаус-роуд. Думал, может, Джимми Фоли застану — он там крэк толкает. Мы с ним уже лет сто друг друга знаем, так что если мне кто что и скажет, то только он.
Смотрю, сидит — кружка «Гиннеса», все дела. Он всегда по субботам сначала в «Бочку», а потом в тотализатор.
— Здорово!
— Ники, какие дела? Пиво будешь?
— Давай. Вообще, покалякать бы надо.
— Без проблем.
Взяли кружки, нашли столик, где потише. У мужика, который «Бочку» держал, пунктик был насчет крэка: что хочешь толкай, только не крэк. Джимми успел уже и кислоты толкнуть, и «спида». Теперь попивал «Гиннес» и расслаблялся.
— Ты где крэк берешь (оптом, то бишь)?
— Да в Южном Лондоне точка есть. Знаешь?
Выпили.
— А у тех, кто тут с Винни разобрался, брал когда-нибудь? Я слышал, у них и крэк и героин.
— Они отмороженные совсем.
— Так, а ты с ними дела имел?
— Да так, по мелочи. У них там понятия — сам знаешь…
Еще бы не знать.
— Что брал-то? Героин?
— Я им не занимаюсь. Ты же знаешь, Ники.
— А, ну да.
Еще выпили.
— Что-нибудь про них знаешь?
— Про кого — про них? Про Эррола Ньюса и Мики Дресслера?