Убик

Лазарчук Андрей Геннадьевич

Джо захлопнул дверцу такси и, помедлив секунду, направился к аптеке. За его спиной затрещал мотором и тронулся «Додж». Джо не оглянулся.

Он вошел в помещение аптеки и тут же увидел идущего ему навстречу провизора в форменной одежде: темном жилете, галстуке-бабочке и отутюженных атласных брюках.

– Простите, сэр, но мы закрываемся. Я как раз иду, чтобы запереть дверь.

– Но я уже вошел, – сказал Джо. – Обслужите меня.

Он показал провизору сертификат. Провизор, поправив очки, стал изучать готический шрифт.

– Вы что, не намерены

меня обслуживать? – не выдержал Джо.

– «Убик», – сказал провизор. – Мне кажется, весь запас уже распродан. Сейчас проверю, – он повернулся и пошел за прилавок.

– Джори, – сказал Джо.

Провизор оглянулся:

– Сэр?

– Ты Джори, – сказал Джо. Теперь-то я умею распознавать тебя в любом обличье, подумал он. – Ты Джори, ты создал эту аптеку и все, что в ней, кроме «Убика». «Убик» создала Элла, и он не в твоей власти…

С трудом передвигая ноги, Джо обогнул прилавок и подошел к полке с лекарствами. Внимательно осматривая их, он пытался обнаружить «Убик». Свет стал меркнуть, предметы делались почти неразличимы.

– Я регрессировал весь «Убик», – сказал провизор высоким мальчишеским голосом Джори. – Теперь это опять почечный бальзам.

– Я дойду до другой аптеки – упрямо сказал Джо.

– Она будет закрыта.

– Тогда завтра. До утра я дотяну.

– Не дотянешь – хихикнул Джори из тела провизора. – Впрочем, завтра и тот «Убик» регрессирует.

– Тогда – в другом городе.

– И там тоже. Куда бы ты ни пришел, «Убик» превратится в мазь, порошок, эликсир, бальзам. Аэрозольного баллончика тебе не видать, как своих ушей. Так вот, Джо Чип. – Джори в образе провизора расхохотался, демонстрируя будто бы целлулоидные десны.

– Я могу… – Джо замолчал, собираясь с силами, – …перенести все это… в настоящее. В девяносто второй год.

– Неужели, мистер Чип? – Провизор подал ему кубическую картонную коробочку. – Вот, пожалуйста. Откройте, и вы увидите…

– Знаю, – сказал Джо. – Знаю, что я увижу. – Он закрыл глаза и сосредоточился. Вперед, приказал он флакону почечного бальзама. Переместись вперед, в настоящее… – Аэрозольный баллон, – сказал он вслух.

– Нет, мистер Чип, это не баллон, – сказал провизор. Он ходил по аптеке и гасил лампы. Потом открыл кассу, переложил деньги в металлический ящик и запер его на ключ.

– Ты – аэрозольный баллон, – вкладывая в эти слова всю энергию, какая у него еще оставалась, сказал Джо. – Сейчас девяносто второй год, – добавил он напряженно.

Погасла последняя лампа. В свете уличного фонаря, проникающем в окно, Джо видел коробочку, кубическую коробочку на своей ладони.

– Все, мистер Чип, – сказал провизор, распахивая дверь. – Пора по домам. Она допустила ошибку, как видите. И саму ее вы больше не встретите, слишком далеко она ушла по пути к своему новому рождению. Она и не вспоминает о нас – ни о вас, ни о Рансайтере, ни обо мне. Ей видится свет: может быть, грязно-красный, а может быть, ярко-оранжевый…

– То, что я держу в руке, – это аэрозольный баллон, –

сказал Джо.

– Нет, мистер Чип, – сказал провизор. – Мне очень жаль – мне на самом деле очень жаль, – но – нет.

Джо поставил картонную коробочку на прилавок, повернулся и, пытаясь сохранить достоинство, начал свое долгое, медленное путешествие через аптеку – к прямоугольнику двери, которую провизор держал открытой для него. Оба молчали, пока Джо наконец не миновал дверь и не оказался на ночном тротуаре.

Аптекарь вышел следом и запер дверь.

– Я буду жаловаться изготовителю, – сказал Джо. – На вашу… – он замолчал, что-то сдавило горло и не давало ни дышать, ни говорить. Потом это прошло. – На вашу регрессивную аптеку, – закончил он.

– Спокойной ночи, – сказал провизор. Он еще постоял, глядя на Джо, потом пожал плечами и зашагал по тротуару.

Слева от себя Джо различил во мгле скамейку. Наверное, там была автобусная остановка. Или трамвайная. Джо заставил себя дойти до скамейки и сесть. Там уже сидели два или три человека, они брезгливо отодвинулись, освобождая место – наверное, приняли за пьяного. Ему было все равно. Он чувствовал только, как прогибается под ним скамейка, не выдерживая огромного веса. Остались минуты, подумал он, несколько минут… если я все правильно помню… Боже, за что это все? Второй раз, второй!

А все-таки мы не сдались, с мрачным удовлетворением подумал он. Мимо неслись огни машин, мигали неоновые надписи, светились окна. Сопротивлялся Рансайтер, и Элла так долго билась, дралась, царапалась… А я – я чуть было не превратил этот чертов бальзам для почек в настоящий «Убик»… Да, еще бы немного – и мне бы удалось сделать это. Почему-то он был абсолютно уверен, что именно так оно и есть.

Трамвай, грохочущее железное чудовище, с жутким скрипом остановился перед ним. Сидевшие рядом люди вскочили и стали подниматься на заднюю площадку, чтобы потом пройти в салон.

– Эй, мистер! – окликнул Джо кондуктор. – Вы едете или нет?

Джо не ответил. Кондуктор подождал немного, потом дал сигнал отправления. Трамвай шумно тронулся с места и вскоре исчез из поля зрения. Желаю удачи, подумал Джо вслед трамваю. Всего самого лучшего…

Он откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза.

– Извините, пожалуйста, вы мистер Чип?

Джо вздрогнул. К нему наклонялась незнакомая девушка в плаще из синтетической страусиной кожи. Он смотрел на нее, быстро приходя в себя. Хорошенькая и стройная, в шляпке.

перчатках, английском костюме и сапожках на высоком каблучке. В руке она что-то держала, и Джо уже понял, что именно. – Вы из Нью-Йорка, из Ассоциации Рансайтера? Мне не хотелось бы по ошибке передать эту вещь кому-то другому.

– Да, я Джо Чип, – он внимательно всмотрелся в ее лицо. В первый миг ему показалось, что это Элла, но нет – он никогда не видел этой девушки раньше. – Кто вас послал?

– Доктор Сандабар, – сказала девушка. – Молодой доктор Сандабар, сын основателя фирмы.