Убежище
Шрифт:
В последнее проведенное дома Рождество Хоуп глажкой заработала немного денег и смогла подарить Фейт очень красивую Барби. Младшая сестренка увидела куклу на витрине и долго восхищалась. Отец тут же осудил подарок, назвав его слишком фривольным и дорогим. Но когда Фейт сорвала обертку, Хоуп поняла по ее радостному личику, что деньги не были потрачены впустую. Той же ночью она нашла у себя на подушке самое большое сокровище Фейт — ежедневник в пластиковой обложке, который закрывался на миниатюрный замочек. Использованные страницы были вырваны и заменены
И вот они снова вместе. Одиннадцать лет спустя. У Хоуп застрял ком в горле. Может, другие и не обращали на Фейт внимания, но у Хоуп она всегда была в любимицах. Она была чувствительней остальных и всегда успокаивала Хоуп.
— Фейт, мы дома, — сказала она и осторожно тронула сестру за плечо.
Фейт моргнула и села.
— Я должна была составить тебе компанию вместо того, чтобы спать. Мне жаль, Хоуп.
— Не надо ни о чем жалеть. Для малыша как раз хорошо, что ты заснула.
Взгляд Фейт обежал гараж, и она изумилась:
— Это твой дом?
— Нет, только гараж. И он мне не принадлежит. Я его арендую.
Фейт выбралась из машины и без единого слова прошла за Хоуп к передней части дома. Она чуть не наступила на Оскара, большого серого кота. Тот взвизгнул и убежал прятаться.
— Что это было? — спросила Фейт, когда тот пролез сквозь изгородь, которая отделяла дом его хозяина от дома Хоуп, и стал смотреть на них оттуда, с безопасного расстояния.
— Это — Оскар, — сказала Хоуп.
— Твой кот?
— Кот моего соседа, но мне кажется, он пытается поселиться у меня. Он постоянно ко мне приходит.
— Ты его кормишь?
— Иногда. Мистер Парис не возражает. Мы вроде как делим его между собой. Оскар обычно никого к себе не подпускает, за исключением мистера Париса, так что это особого значения не имеет. Оскар обычно сам по себе бегает.
«Каков кот, такова и хозяйка», — добавила про себя Хоуп.
Фейт нагнулась и вытянула руку, пытаясь подозвать к себе кота, но тот все еще был выведен из равновесия тем, что на него едва не наступили. Раздраженно помахивая хвостом, Оскар не двигался с места.
Хоуп отперла замок и распахнула входную дверь.
— Он не очень дружелюбен, но его независимость меня восхищает.
— Я люблю кошек. — Фейт заглянула внутрь дома. — Ты живешь одна?
— Сначала у меня были жильцы, но с тех пор, как я стала зарабатывать достаточно, чтобы самой платить арендную плату, я живу одна, — сказала Хоуп, придерживая дверь.
Фейт никак не решалась переступить порог, поглядывая на Оскара так, словно ей хотелось вместе с ним укрыться за изгородью. По-видимому, во многом импульсивное решение поселиться у Хоуп сейчас превращалось для нее в окончательное.
— Значит, ты так и не вышла замуж и не… ничего такого?
— Нет. Никаких мужей, никаких любовников, никаких бойфрендов.
Фейт наконец шагнула в гостиную.
— И
Хоуп подумала о Джефе, сыне соседа с ее улицы, о докторах, санитарах и других работниках больницы, которые предлагали ей пойти на свидание. Она знала, что о ней говорят и что ее холодность принимают как вызов. Но пока никто так и не пробудил в ней интерес. Ей хотелось обрести мужа и семью, но в тот момент, когда все подходило к обязательствам, она начинала ужасно паниковать и прерывала отношения.
— На самом деле нет, — сказала она.
— Но ты же такая симпатичная.
Хоуп захихикала.
— Полагаю, я немного пресытилась, — сказала она, подталкивая сестру проходить дальше в дом.
В доме пахло свежими цветами, которые Хоуп обычно срезала в саду позади дома и ставила на кухонный стол в маленькое оловянное ведерко. Ей нравился контраст хрупкого и упругого, старого и нового, грубого и утонченного.
Хоуп включила верхний свет.
— Какой прекрасный дом, — выдохнула Фейт, в ее голосе слышалось что-то близкое к почтению.
Хоуп попыталась увидеть окружающую обстановку глазами сестры. Дом был старым. В нем до сих пор были дощатые полы и оштукатуренные стены. Однако он прошел реконструкцию, в результате которой застекленное крыльцо стало гостиной. Несмотря на небольшой размер дома — около тысячи квадратных футов [8] , комнаты были довольно просторными. Кухня выходила в общую комнату и была видна от входной двери. Слева, за двойными дверями, находился кабинет. Справа был холл, ведущий к двум спальням.
8
Примерно 300 кв.м.
— Ты сама все здесь подбирала? — спросила Фейт. Хоуп кивнула:
— По выходным я просматриваю объявления и частенько покупаю какую-нибудь мебель практически за бесценок. А если мне хочется, чтобы древесина блестела, я полирую ее в гараже. А иногда раскрашиваю или наношу рисунок по трафарету, вот как на той старой церковной скамье на кухне.
— Это так красиво, — сказала Фейт.
Хоуп кинула ключи на тумбочку.
— Дом принадлежит старому вдовцу, который живет дальше по улице, но я хорошо обращаюсь с ним, и хозяин предоставляет мне определенную свободу действий.
Фейт продолжала ходить по главным помещениям, пока не остановилась перед вышивками, развешанными по стенам в кухне. Больших и замысловатых, их было четыре, по одной на каждое время года.
— Они замечательные, — сказала Фейт.
— Спасибо.
Хоуп любила вышивать крестиком и собирать всякие мелочи. Столовая посуда, серебро и льняное белье были разрозненным антиквариатом или единственными в своем роде вещами. Такими, например, как настенные тарелки с синей росписью и английские сливочники семнадцатого века, которые украшали белые полки по обе стороны камина в кухне-гостиной.