Убейте льва

Ибаргуэнгойтия Хорхе

Ангела молчит. Она не может оторвать глаз от второго заголовка: «Вся полиция в поисках беглеца».

Как только Эскотинес узнал, что Пако Придурэхо ранен и схвачен полицией, он тут же уехал в свою усадьбу.

«Ему быстро развяжут язык, — думал он, — и придется сполна уплатить по счету».

Более смекалистый Банкаррентос отправился просить убежища в английском посольстве, прихватив с собой две смены белья и аккредитив без малого на миллион.

— Если выбирать из двух зол, — сказал он сэру Джону по-английски, —

я предпочитаю отплыть с «Наваррой», как только она прибудет.

Убивон, прочитавший новости в кафе «Под парами», нанял экипаж и отправился к Ангеле, думая про себя:

«Это — конец! Если меня отсюда вытурят, куда мне деваться?»

Дома он Ангелу не застал. Она уехала в Агромаду, надеясь встретить там Куснираса, но получила от управляющего малоутешительный ответ: «Приглашенные не приехали».

Полная отчаяния, она снова села в экипаж и вернулась в Пуэрто-Алегре. Заехала к Убивону, но его не застала, ибо он все еще разыскивал ее. В Пончиканском банке ей сказали, что Банкаррентос уехал по срочным делам. Эскотинеса нечего было и пытаться искать. Наконец после полудня она встретилась с Убивоном.

Намыливая себе лицо, скобля его опасной бритвой так, как его учит Простофейра, Куснирас бреется. Окончив бритье, говорит:

— Хочу, чтобы вы оказали мне одну любезность. Точнее сказать, еще одну любезность.

— Вам нужно зеркальце? Я вечером принесу.

— И еще одну.

— Пожалуйста, говорите.

— Я хочу, чтобы вы сходили к Ангеле и сказали бы ей, но тихо и незаметно, что я жив и здоров.

— Инженер, я сделаю это с великим удовольствием.

Глядясь в тусклое зеркало на стене своей холостяцкой квартиры, Убивон с ловкостью, приобретенной после десяти лет постоянной практики, сажает на место выпавший зуб и закрепляет его кампешевым воском.

— В таких случаях тише едешь, дальше будешь, — говорит Убивон. — Лишний вопрос может обернуться нашей погибелью. Тем более если с расспросами полезу я! То, что Пепе попал в переделку, мы уже знаем. То, что его не поймали, — тоже. Единственное, что мы можем, — это быть начеку и читать газеты.

Ангеле хочется топнуть ногой с досады, но она себя сдерживает. Ей ясно, что тут делать нечего и пора идти восвояси. Убивон преграждает ей путь:

— Ну успокойся, Ангела! Или ты хочешь, чтобы я вышел на улицу и стал бы расспрашивать первого встречного, как поживает Куснирас… или побежал бы его разыскивать? Этим занимается полиция. А если я его и найду, кто поручится, что Пако Придурэхо не выдал нас и что за мной не будут ходить по пятам?

Ангела старается подавить рыдание, но выдержка ей изменяет. Убивон пытается утешить ее, неуклюже поглаживает по плечу и щеке.

— Может, он уже мертв, — говорит Ангела, торопливо промакивая платочком влагу на

веках. И снова пускается в слезы. — Он не приехал в Агромаду, как было условлено.

Убивон пристально смотрит на нее и — в одну из этих редких минут озарения — спрашивает:

— Ты его так сильно любишь, да?

Она отводит глаза в сторону и не отвечает, но без сил опускается на поданный ей бамбуковый стул.

Убивон, словно тяготясь установившимся немым взаимопониманием, тут же ставит на нем точку таким философско-конформистским пассажем:

— Рассудим трезво: что можем мы сделать? Если с ним что-то стряслось, а газеты молчат, значит, полиция хочет, чтобы они молчали, а если полиция так хочет, значит, у нее есть на то свои соображения. В этом случае ничего не поделаешь, надо лишь запастись терпением, и рано или поздно всем все станет известно.

Ангела утирает нос платочком и косит глазом на стенку.

— Я никого не хочу видеть, — говорит Ангела слуге, но, войдя в вестибюль, обнаруживает там того — на стуле в уголочке, — кого она не хочет видеть. — Добрый день, сеньор Простофейра. Я очень спешу.

— Одну минуту, сеньора, важное дело.

Ангела, покоряясь неизбежности, приглашает Простофейру следовать за собой в музыкальный салон и на ходу снимает шляпу.

— Садитесь, — говорит она.

Он отказывается, но секундой раньше она улавливает, что Простофейра уже не такой, каким был.

— Инженер Куснирас послал меня передать вам, что он жив и здоров.

Секунду Ангела не верит своим ушам: Простофейра, которого она так часто видела и почти не замечала, приносит ей известие, которое она так жаждет услышать. Придя наконец в себя, она бросается к нему, хватает за лацканы и тихо спрашивает:

— Вы его видели?

Он выдерживает ее трепетный взгляд и говорит, не скрывая гордости:

— Да, сеньора. Я его спрятал.

Ангела отпускает лацканы Простофейры:

— Он ранен?

Простофейра преисполняется еще большим самодовольством:

— Он цел и невредим.

Ангела облегченно вздыхает:

— Я могу его видеть?

Простофейра мгновение колеблется, затем говорит:

— Нет, сеньора.

— Почему?

— Потому что Инженер не дал мне никаких указаний на этот счет. Возможно, он думает, что это опасно.

Ангела некоторое время молчит и оценивает положение вещей. Затем, отчеканивая каждое слово и глядя прямо в глаза Простофейре, говорит:

— В таком случае, если вы мне поможете, сеньор Простофейра, опасность не будет грозить сеньору Куснирасу. Мы вызволим его из Пончики живым и здоровым, чего бы это ни стоило. Даже если это будет стоить нам жизни. Могу ли я рассчитывать на вас, сеньор Простофейра?

Простофейра, взволнованный до глубины души ее доверительным обхождением, отвечает хриплым голосом: