У вендетты длинные руки

Март в этом году пришел вместе с ярким солнышком и капелью; снег сразу стал бежевым и рыхлым. Весна оказалась ранней, снежинки еще плавно кружились в воздухе, но уже не блестели и не искрились на солнце. Небо ослепительно засинело, в воздухе запахло свежестью. Великолепная зимняя сказка кончилась. Приближалась веселая шумная весна.

Я стояла у окна своей комнаты, не в силах оторваться от вида пейзажа за стеклом, когда телефон напомнил мне, что в этом мире существует не только

возвышенная красота природы, но и наши приземленные заботы и дела. Я взяла трубку.

– Алло?

– Это Полина? Мне нужна Казакова Полина…

– Да, это я. Слушаю вас.

– Здравствуйте. Меня зовут Надя. Надежда Виноградова. Я обращаюсь к вам по рекомендации наших общих знакомых…

Женщина назвала фамилию моих давних друзей, которым я когда-то помогла решить их непростую житейскую проблему.

– Знаю таких.

Звонившая как будто обрадовалась:

– Ну вот… Они сказали, что вы можете мне помочь… Это правда, Полина?

– На этот вопрос я отвечу вам, когда узнаю, что конкретно у вас случилось.

– У меня беда, Полина, поверьте, такая беда, какую и врагу не пожелаешь! Но по телефону как-то… Давайте встретимся. Например, в кафе. Вы сможете приехать… ну, скажем… в «Смарагд»?

Я знала это кафе. Хорошее, недорогое, в центре города, подъезд к нему удобен со всех сторон. К тому же я сегодня еще не завтракала. Так что причины для отказа у меня не было.

– Смогу. Через час вас устроит?

– Да, договорились. Через час я буду в «Смарагде». Чтобы вы меня узнали, я буду держать в руках газету «Программа ТВ».

Надежда отключилась. «Программа ТВ»! Ох уж мне эти шпионские штучки!

Я пошла собираться на встречу. Термометр за окном показывал всего минус три, так что можно было не кутаться. Надену, пожалуй, куртку и джинсы. К тому же я доберусь до кафе на своей машине. Это избавит меня от необходимости мерзнуть на остановке в ожидании маршрутки, но увеличит вероятность попадания в заторы. Я вышла из нашего коттеджа и села в свой «Мини Купер», послушно стоявший у крыльца. Пожалуй, на обратном пути надо будет заехать в супермаркет за продуктами, а то в нашем холодильнике мышке даже не на чем повеситься.

Кафе «Смарагд» встретило меня почти пустым залом. Удивляться не приходится: оно только что открылось, сегодня – рабочий день, все нормальные люди трудятся в офисах и магазинах. Когда-то к таким нормальным принадлежала и я. Моя карьера удачно началась на кирпичном заводе, на почетной должности юрисконсульта, но вскоре не менее удачно завершилась – по причине моего полного нежелания торчать в кабинете с восьми до пяти и подчиняться строгому, но недалекому начальству. Этому нежеланию немало способствовала и мизерная зарплата, почти не игравшая роли в нашем семейном бюджете.

Итак, в самом начале двенадцатого я вошла в зал кафе и увидела в зале только парочку совсем юных влюбленных, забившихся в самый дальний угол,

и молодую женщину лет двадцати шести или чуть больше, сидевшую за столиком напротив входа и нервно теребившую газету «Программа ТВ». Если бы я задержалась минут на двадцать, она истрепала бы ее вконец. Увидев меня, женщина вперилась в мое лицо таким взглядом, что я едва не смутилась. Подойдя к обладательнице «Программы», я сказала:

– Вы, кажется, ждете меня? Я – Полина.

Надежда обрадовалась, кивнула и тут же предложила пересесть за столик подальше от входа, что мы незамедлительно и сделали. Пока я снимала куртку и вешала ее на спинку своего стула, Надежда успела заказать подошедшей официантке две чашки кофе, бутерброды и круассаны.

Я села за стол и внимательно посмотрела на девушку. У нее была довольно приятная наружность. Чуть полновата, что, впрочем, не портило ее. Брюнетка, но не жгучая, со светло-карими глазами и вздернутым носиком. Кудрявые непослушные волосы падали на ее плечи, Надя их постоянно поправляла, откидывала назад, но они тут же вновь падали ей на щеки.

– Меня зовут Надежда Виноградова, – зачем-то напомнила девушка. – Вам эта фамилия ни о чем не говорит?

Я попыталась понять, какие ассоциации вызывает у меня фамилия Виноградова, но, кроме мысли о кистях зеленых прозрачных сочных ягод, плотно прилепившихся друг к другу, на ум мне ничего не приходило. Надежда посмотрела на меня немного удивленно.

– Значит, вы не театралка, – вздохнула она.

И тут до меня дошло. Кажется, я видела эту фамилию на театральных афишах. Ну да, конечно! «…Премьера сезона!.. В. Виноградов – в роли того-то…». У нас в городке был свой маленький театр со своей маленькой труппой. Но я действительно не была поклонницей Мельпомены и потому посещала это заведение крайне редко.

– Кажется, припоминаю… Такую фамилию я видела на афишах…

Надежда вздохнула еще раз и с грустью взглянула на меня.

– Да, Валентин был артистом нашего театра. Хорошим артистом…

Она достала платочек из кармана и промокнула повлажневшие глаза. Я отпила глоток кофе, принесенного нам официанткой. Уже половина двенадцатого, а я еще не завтракала.

– Вы ешьте, если хотите, – Надежда пододвинула мне тарелку с бутербродами и круассанами, – а у меня что-то аппетита нет.

– Валентин, как я понимаю, – это…

– Мой муж. Был моим мужем. Он умер этой зимой, в самый канун Нового года.

– Какой ужас! – вырвалось у меня.

Я представила праздничную атмосферу, которая царит во всех домах перед Новым годом, украшенную елку, стол, заставленный тарелками с салатами и разнообразными деликатесами, запахи хвои и мандаринов… и гроб, в котором лежит умерший, по всей видимости, совсем молодой человек.

– И, по-видимому, умер он не от какой-то болезни? – уточнила я.

Надежда кивнула, снова промокнула глаза.