У пристани
Шрифт:
— Ты дальше не лезь, хлопче, посмотрим: видно и отсюда, — удерживал ее за плечо мужик.
Оксана замерла на месте и, вытянувшись, из-за дерева начала всматриваться в то, что происходило внизу.
В долине, окруженной со всех сторон лесами, горели ярко четыре больших костра с установленными на них котелками. Вокруг них сидело душ сто козаков в синих жупанах, смушевых шапках, а между ними мелькали и хлопские серяки.
— Наши, наши, дядьку! — вскрикнула громко Оксана. — Смотрите, козацкие шапки,
— А почему ж их душ сто, не больше? — заметил ещё нерешительно мужик.
— Кто знает, они нам расскажут... быть может, это передовой отряд... идем, идём скорее, — задыхалась Оксана, дергая крестьянина за рукав.
— Стой, — остановил он ее, — мне послышалось какое-то лядское слово.
— Да нет же, нет! — вскрикнула нетерпеливо Оксана. — Ведь видите же вы — козаки... козаки! — и с этими словами она бросилась вперед.
Крестьянин поспешил за ней. Через две минуты они уже стояли на краю обрыва.
Появление их было замечено среди козаков и вызвало сильное волнение.
— Эй, кто там? До зброи! — закричали некоторые из них, подымая ружья.
— Стойте, стойте, братове! — замахала Оксана и крестьянин шапками, спускаясь с обрыва.
— Свои, свои, свои!
Последний возглас, казалось, не произвел особенно приятного впечатления на козаков, но они остановились, не спуская мушкетов.
Оксана не сбежала, а слетела с обрыва.
— Вы от Морозенка, от Морозенка, панове? — бросилась она к ним с вопросом.
— Гм... вот что! Да, от Морозенка, — ответили ей некоторые; другие переглянулись.
— Где же он?
— А тут близютко... А вы куда?
— Мы с загоном... нас выслали вперед разведать, чтобы не налететь на поляков... — С загоном? — переспросил встревоженно один из козаков, казавшийся старшим. — А много ли вас?
Нет, всего тридцать.
Козак шепнул что-то другому и продолжал свои распросы:
— Куда же это вы шли?
— Да к Морозенку, спешили соединиться... говорили, что он недалеко.
Да это он нас выслал вперед, а где же ваши товарищи?
Здесь, в лесу, — ждут гасла, — ответил крестьянин.
— Ну так давайте ж его скорее... чего же вы ждете? — зашумели кругом козаки. В это время из опушки показались и другие четыре парубка. Крестьянин, пришедший с Оксаной, поднял пистолеты и дал один за другим два выстрела.
Оксана засыпала вопросами давно желанных друзей, но они большей частью отмалчивались или произносили какое— нибудь односложное слово.
Не прошло и получаса, как из опушки начали показываться вооруженные ножами, дрекольями, самодельными мечами крестьяне; козаки приветствовали их громкими радостными восклицаниями.
— Ну что же, теперь все, диду? — спросил старший из козаков деда, когда последние группы спустились с обрыва.
— Все, все, сынку! — ответил
— Ну так пойдем к атаману, оставьте только тут дреколье, — скомандовал козак.
Крестьяне побросали наземь оружие и тихо, поснимав шапки, последовали за козаком. Остальные козаки двинулись полукругом за ними. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как вдруг раздался чей-то визгливый, шипящий голос:
— На пали их всех, на виселицы быдло!
Если бы в это время земля провалилась под ногами поселян, они не так бы испугались и поразились, как от этого возгласа; они даже сразу не поняли, что случилось, как это козаки начали кричать по-польски и ругать их быдлом? Но им не дали опомниться. С гиком, с дикими криками набросились на них со всех сторон переодетые ляхи.
— А что, поймались, псы, схизматы, быдло! — раздались со всех сторон яростные польские возгласы, и, выхвативши кинжалы, ножи и сабли, ринулись на крестьян разъяренные ляхи.
— Зрада! Зрада! За ножи, братове! — раздались крики среди крестьян.
Некоторые схватились за ножи, но так как они против сабель и копий оказались ничтожными, то защищаться было нечем.
Произошла какая-то безобразная свалка: поляки набрасывались на крестьян, валили их на землю, скручивали веревками, прикалывали кинжалами.
Почти никто не сопротивлялся.
И неожиданность, и ужас, и беспомощность парализовали совершенно крестьян.
А чей-то визгливый голос все выкрикивал:
— Оставьте несколько псов для потехи, шкуру с живых сдерем, на колья посадим. Гей, готовьте пали и веревки, мы им покажем Морозенка! А вы, бестии, подумали, что это и вправду козаки? Ха-ха-ха, только вашу шкуру надели, чтобы лучше ловить вас и карать за бунтарство! — кричал и шипел голос, разражаясь какими-то дьявольскими проклятиями.
Когда Оксана услыхала этот голос, он ей показался знакомым, но из всех его проклятий она поняла только одно: что она снова попала в ловушку к полякам. Охватившее ее отчаяние было так велико, что Оксана почувствовала вдруг, как всякая энергия, всякая жажда жизни покидает ее.
«Ох, смерть, скорее бы только!» пронеслось в голове ее, и она безропотно дала связать себя, когда очередь дошла до нее.
XXXV
Расправа с крестьянами продолжалась недолго: через четверть часа все оставшиеся в живых уже лежали на земле, связанные веревками.
— Ну, теперь стругайте скорее пали, панове! — раздался над Оксаной тот же визгливый голос. — Половину этого быдла на пали, а половину повыше — на деревья. Можно было бы с ними разделаться и лучше, да жаль время терять!