Шрифт:
— Вы же слышали о ней, — говорю я — с вызовом, с нажимом.
Я обращаюсь к женщине на соседнем стуле в баре отеля, опрометчиво завязавшей со мной разговор, и к стоматологу, у которого кончаются вопросы о моих детях, и он спрашивает, чем я сама занимаюсь.
Кто-то сразу понимает, о ком я говорю. Кто-то спрашивает:
— Это не та, которую парень держал в подвале?
Нет! Нет. Не та.
Это не та, которую ударили ножом? Нет. Та, которая села в такси с… Это другая девушка. Та, которая отправилась на вечеринку братства, а он схватил дубинку,
Нет: это та, которую нашли в бассейне. Та, у которой нашли алкоголь в… у нее еще волосы замотались… и тот парень признался… точно. Да.
Они кивают, довольные. Чем?
Моя соседка за барной стойкой вынимает из «Кровавой Мэри» сельдерей и хрустит им. Мой стоматолог просит меня полоскать рот. Они пытаются вспомнить ее имя, бормоча одно за другим.
— Эту я точно знаю, — говорят они.
«Эту» — ведь кто она теперь, как не история, история, которую можно знать или не знать, история с ограниченным набором деталей, история, в которую можно углубляться, запоминая карты и даты.
— Та, которая из школы-интерната! — говорят они. — Я помню — та, которую сняли на видео.
Вы знали ее?
Она та, чье фото выскакивает, если ищешь «Убийство в Нью-Гемпшире», наряду со снимками арестованных по следам амфетаминовых трагедий за относительно недавние годы. Одно фото — она смеется ртом, но не глазами, как глубоко несчастные люди, — мелькает в заголовках. Это просто обрезанный снимок с теннисной командой из ежегодника; если вы знали Талию, вы сразу поймете, что она не была так уж расстроена, просто улыбалась в камеру без особого желания.
Эту историю рассказывали и пересказывали.
Ту самую, в которой девушка была достаточно молодой, достаточно белой, достаточно симпатичной и достаточно богатой, чтобы на нее обращали внимание.
Ту самую, где мы все были достаточно молоды, чтобы считать, что у кого-то поумнее есть ответы. Может, мы поняли эту историю неправильно.
Может, все мы, коллективно, каждый не тяжелее перышка, поняли эту историю неправильно.
Часть I
1
Впервые я посмотрела видео в 2016-м. Я была в постели, с лэптопом, в наушниках, и волновалась, что проснется Джером и придется что-то объяснять. Дальше по коридору спали мои дети. Я могла бы сходить, проверить их, пощупать их теплые щечки и ощутить горячее дыхание. Могла бы понюхать дочкины волосы — и, может быть, аромат влажной лаванды и детской кожи помог бы мне уснуть.
Но подруга, с которой я не виделась двадцать лет, только что прислала мне ссылку, и я кликнула на нее.
«Камелот» Лернера и Лоу. Режиссером-постановщиком и техническим директором была я. Одна статичная камера, слишком близко к оркестру,
Последний раз Талию отчетливо видно в последнем кадре, когда все актеры выходят на поклон, темные кудри выделяют ее из общей массы. Затем почти все остаются на сцене, чтобы спеть «С днем рожденья тебя» миссис Росс, нашему режиссеру, которая встает с переднего ряда, где она сидела каждый вечер, строча заметки. Она так молода — тогда я этого не замечала.
Несколько ребят уходят, возвращаются с неловким видом. Оркестранты запрыгивают на сцену и поют, из зрительских рядов выскакивает муж миссис Росс с цветами, на сцену выходит команда техников в черных рубашках и черных джинсах. Я не выхожу; наверно, осталась в будке. Это в моем духе — пересидеть торжественную часть.
Включая расстановку и пение, поздравление занимает пятьдесят две секунды, в течение которых Талия все время не в фокусе. В комментариях кто-то дал крупный план кусочка зеленого платья с краю декорации, выложил бок о бок фотографии этого зеленого пятна и платья, в котором была Талия, — сперва под кисеей, в роли Нимуэ, чародейки, Владычицы озера, затем без кисеи, с простым головным убором, в роли леди Анны. Но там было несколько зеленых платьев. В том числе у моей подруги Карлотты. Не исключено, что к тому времени Талии уже не стало.
Обсуждение под видео в основном касалось временной шкалы. Спектакль должен был начаться в 19:00, но мы, скорее всего, начали нашу милосердно сокращенную версию с пятиминутным опозданием. По меньшей мере. Антракт из записи вырезали, и комментаторы рассуждали, сколько может длиться антракт в школьном мюзикле. В зависимости от того, какой точки зрения вы придерживались, спектакль окончился в интервале между 20:45 и 21:15. Мне стоило подумать об этом. Когда-то у меня была папка с моими скрупулезными заметками. Но никто меня не спрашивал.
Судмедэксперт установил, что смерть Талии произошла в интервале от восьми вечера до полуночи, однако с учетом ее участия в мюзикле начало интервала смещалось — вот почему точное время окончания спектакля стало предметом бесконечного обсуждения в интернете.
«Я пришел с „Ютьюба“, — написал один комментатор в 2015-м, добавивший ссылку на другое видео.
— Смотрите сюда. Это ДОКАЗЫВАЕТ, что расследование запороли. Временная шкала ничего не дает».
Кто-то еще написал: «В тюрьме не тот парень из-за копов расистов на прикорме у школы».