Шрифт:
«Бывают люди»
бывают люди
колючие
как
еж.
у них с утра настроение в ноль.
в день они
едва различимы
от осеннего
неба.
вечером
их подружка
хандра
ждет
с бутылкой
хорошего
бывают
люди
колючие
как еж.
с ними трудно…
их язык уж очень остр.
они способны и взглядом убить.
но они не плохие
их просто нужно вдвое больше любить.
бывают
люди
колючие
как
еж.
они хотят оттолкнуть
но все выходит наоборот:
в их глазах хочется утонуть.
а холод сердца душу жжет.
они колючие,
но любишь их сильнее
всех.
«Собрался по кусочкам»
собрался по кусочкам.
вот недавно.
взял себя в руки.
но рассыпался опять.
вчера я тебе
говорил что-то несвязанное между собой
так же несвязанное,
как я
и хорошие стихи.
вечером в общаге подыхаю,
в этой холодной комнате
где обои с прошлого века.
где вечно горы грязной посуды,
где чай вечно остывший.
а я тут подыхаю
от мерзкого холодного воздуха,
где плед
уже не согревает,
ведь на душе давно,
давно уже зима.
холодными пальцами набираю чей-то номер
знакомый,
родной,
но вечно
не туда
попадаю.
вечно слышу незнакомые голоса.
и сообщения все не от тех,
не от тех
кто нужен
и не от тех
кого так долго ждал.
холодными пальцами
пытаюсь дописать этот текст,
уже забивая на пунктуацию.
я замурован в этих стенах.
уже достало…
достало каждый
начинать всё заново.
и с утра просыпаться уставшим.
я сегодня снова соберу себя по кусочкам,
заклею скотчем,
прочно.
в составе которого
ты.
твоя любовь и
твой образ.
я принимаю тебя каждую неделю
вместо антидепрессантов,
которые давно не помогают.
да,
я тебя вижу
раз в неделю,
и это меня спасает.
это меня спасает.
и не дает спиться
или уже наконец-то
не шагнуть за мечтою с крыши.
«Я врал, я знал»
я врал тебе и знал, что ты заранее простила.
ты моя.
такая хорошая,
с порога встречала
«такой холодный, скорее под одеяло!»
на твои
«береги себя»
я клал.
я её целовал.
и мыслями с ней.
я врал.
и на колени вставал.
я плакал.
прими.
ты всегда не понимала.
но,
конечно,
прощала.
я всегда шёл к тебе.
я знал,
что ждут.
и закинув колёс,
я сердце своё к тебе
нёс.
к твоим уставшим глазам
и к холодным рукам.
я скучал.
меня обнимали
чужие,
горячие
руки.
я скулил,
как пёс.
мне хотелось
рук твоих холод.
вечная зима в этом городе
съела меня.
где ты теперь?
кто спасёт меня?
и кто простит?
«Среди серых домов»
среди серых домов,
где никто
никому не нужен,
где половина
жителей
этих же домов
от безысходности
сходит с ума,