U-977

Шаффер Хайнц

— Объект впереди! — Командир заметил первым. Все глаза засияли от возбуждения. «Повезло! Он прямо впереди и всего в четырех милях».

Теперь ровно 10 часов. Пять часов ушло у нас на то, чтобы выйти на правильную позицию для стрельбы. В пять часов утра будет совсем светло, и торпеды должны выйти из аппаратов до рассвета.

Мы можем только догадываться о положении корабля. Мы не осмеливаемся позволить ему нас заметить. Но можно увеличить скорость. Инженер спускается в машинное отделение. Скоро и все уходят. Белый поток разбрызгивается над боевой рубкой. На мостике вахтенные промокли до костей, но никто не думает надевать плащ в такой момент. Все наши воздуходувки и компрессоры визжат

от напряжения. Мы продолжаем продувать баки погружения каждые пять минут, так как стараемся держаться намного выше ватерлинии. Чем мы выше, тем больше наша скорость. Правда, увеличение скорости только частичное, но все же увеличение. Мы все взволнованы гонкой, и странно, ни у кого нет времени почувствовать страх, хотя мы все знаем, что по меньшей мере две пушки установлены на корме корабля, не говоря о пулеметах и автоматах. Каждый корабль, идущий вне конвоя, несет на себе целый арсенал. Один удар любой из этих пушек может искалечить лодку, когда мы будем погружаться, и это будет означать конец. Попадания в дизельный бак тоже будет достаточно, чтобы покончить с нами: тогда в кильватере останется длинный масляный след. Он сделает нас легкой добычей для любого охотника за подлодками, который покажется здесь.

Наконец, четыре часа, но вместо того, чтобы становиться темнее, получается совсем наоборот. Мы можем различить горизонт с ватерлинии. Ровно в пять мы должны стрелять.

Это наш последний шанс. Проходит 15 минут. Все на своих постах. Двое работают с дальномером. Один в боевой рубке, другой на центральном посту. Торпедист и старшина торпедистов у торпедных аппаратов. Еще один торпедист на корме. Всё это время командир стоит, прислонившись к перилам в углу мостика. Бинокль, кажется, приклеился к его глазам. Длинные волосы и борода скрывают лицо. Он как одержимый, целиком захваченный неистовой охотой на человека.

— Аппараты 1–5 готовы! — кричит офицер. Трубы мокрые, а их наружные дверцы открыты. В это время инженер рассчитывает количество воды, которая понадобится в баках, чтобы скорректировать дифферент после торпедного залпа. Все пять аппаратов готовы.

— Аппараты 1–4 готовы для стрельбы на поверхности, — приходит по переговорной трубе из носового отсека. И с кормы:

— Аппарат 5 готов. Управление с мостика.

Торпеды могут быть выпущены с нескольких позиций: с передней или задней части, центрального поста, боевой рубки и мостика. Приказ поступает на центральный пост, и включаются установки. Тусклые белые лампочки в боевой рубке показывают старшине у дальномера, что приказ выполнен правильно, и он докладывает офицеру, а тот, в свою очередь, командиру.

Мы все еще двигаемся параллельно с противником и немного впереди. Мишень в центре прицела. Сигнал «пуск».

— Цель красный 90, скорость 16,5 узла, расстояние 7000 метров, скорость торпеды 30 узлов, глубина хода 7 метров.

Наши торпеды установлены на глубину 7 метров ниже поверхности, чтобы пройти на два метра ниже цели. Магнитный взрыватель притянет заряд, который ударит в киль и взорвет корабль.

Во время Первой мировой войны целью было разрушение всего корабля. После выпуска торпеды она продолжает двигаться тем же курсом, что и подлодка, под управлением автоматического рулевого устройства. При таких условиях атаки были сложными, особенно потому, что надо было избегать эсминцев и других кораблей сопровождения. Но во время Второй мировой войны новые торпеды могли менять курс автоматически до 90 градусов от направления, в котором были выпущены; последняя модель — даже до 180 градусов. Шансы на успех при таких условиях значительно повышались, поскольку подлодка не обязана была идти фиксированным курсом во время атаки.

Офицер-торпедист у пульта докладывает: «Установлены» —

и включает устройство, которым пульт атаки связан с гидрокомпасом и прицелом. Механизм сбивается, и две красные лампочки указывают, что процесс расчета полученной информации еще не закончен. Через несколько мгновений лампочки гаснут, и старшина у пульта докладывает результат офицеру. С этого момента любые наши изменения курса не важны: все происходит автоматически. Надо просто удерживать мишень в прицеле, чтобы аппарат мог выполнить свою работу. Лампа сияет, а пульт теперь связан с биноклем на мостике. Между тем постоянные изменения боевой установки передаются торпедам и устанавливают их угловой механизм. С этой системой можно стрелять в любой момент и на любом курсе, не превышая только 90 градусов. Торпеды пойдут к цели сами.

Мы ложимся на курс атаки. Теперь противник ясно виден. Это английский танкер водоизмещением 18 тысяч тонн. Мы делаем 12 узлов, расстояние 5 тысяч метров. Старшина у пульта докладывает офицеру изменения в установке. Командир слушает, далее офицеру: «Огонь на 4500 метров. Цель — фок-мачта». И затем: «Скорость поворота, красный 3». Это скорость, при которой лодка повернет, когда руль будет установлен на левый борт. Наши новые торпеды в сочетании с точным расчетом момента поворота позволяют повернуть подлодку до открытия огня. Таким способом мы можем не только сэкономить время, но и стрелять с более близкого расстояния.

Офицер старшине:

— Красный 3. Приготовиться к стрельбе.

Командир рулевому:

— Лево на борт.

Старшина торпедистам у носовых аппаратов:

— Приготовиться к стрельбе по поверхности.

Приходит ответ:

— Аппараты 1, 3 и 4 готовы.

Командир офицеру:

— Стреляйте, если готовы.

Офицер:

— Готовы.

Старшина:

— Пуск, пуск, пуск. — Этим он указывает, что изменения точно передаются на торпеды, когда подлодка поворачивает.

Офицер-торпедист держит фок-мачту в прицеле.

— Огонь! — И он нажимает кнопку.

— Огонь! — повторяет старшина, и команда у аппарата слышит приказ по громкой связи. Торпедисты принимают меры на случай неисправности механизма дистанционного управления. Подлодка трижды вздрагивает, слышатся три коротких громких свистящих звука — шум сжатого воздуха, выталкивающего торпеды. Залпы распределяются с интервалами в одну секунду, чтобы предотвратить взаимные помехи. При команде «Огонь» главный заливает в баки воду, чтобы компенсировать вес трех ракет. Лодка должна быть готова к мгновенному аварийному погружению в случае необходимости. Командир смотрит на часы. Прошло 15 секунд.

— Бум! Ура! Попал.

Командир у перископа — единственный, кто может все видеть. Он включает микрофон общей связи:

— Удар сзади. Корма, кажется, согнулась. Магнитный взрыватель сработал.

Но на корабле работает радио. На волне 600 метров радист передает сигнал «SОS». Они сообщают, что атакованы немецкой подлодкой, и называют наши координаты.

— Хорошо, — замечает главный рулевой. — Очень любезно со стороны англичан указать нашу точную позицию. Больше не о чем беспокоиться.

Корабль больше не двигается и выпускает пар. Кажется, поврежден руль и аппарат управления. Мы снова атакуем. Теперь это легко, мы в 1000 метрах. Они замечают наш перископ, и все пулеметы бьют по нему, стараясь попасть по стеклам. Мы атакуем с другой стороны и погружаемся под корабль на 10 футов. Гидроакустик рапортует:

— Он прямо над головой.

Во время атаки командир управляет кораблем, дает информацию о цели и сам стреляет торпедами. Офицер только следит, чтобы соответствующие установки попали на пульт. На этот раз мы собираемся стрелять из кормового аппарата, который используют нечасто.