Тюремные люди

Ходорковский Михаил Борисович

Опять рубец на сердце.

А теперь – УДО. Чтобы отпустили, в нашем бюрократическо-полицейском государстве ты, сидя в колонии, должен

достать справки (пусть самые фиктивные), что у тебя есть жилье и работа.

Он попросил маму и сестер. Они сказали: нет времени.

– Некуда мне идти - и незачем, - подвел черту Леша.

Понимаю, не в справках дело. Слепить их недолго – бывшие сокамерники помогут. Якорь потерян. Ни девушки, ни тем более жены. Когда? Тюрьма с 16 или 17 лет. Отца потерял, а здесь получается – мать и сестры отказались.

Сказать нечего, кроме обычного: «Держись, парень».

И стыдно признаться, ощутил радость в душе от того, что самому не пришлось столкнуться с подобным предательством. Что самого

ждут и любят.

Подумайте, сколько таких брошенных парней по российским тюрьмам! Сколько их там, из-за отчаянной попытки вернуть себе внимание, ощутить свою нужность в мире, где оказались чужими для самых близких.

Он бродил еще день. Потом по пустяку сцепился с другим арестантом. Неделю за это отрабатывал «дополнительную трудовую повинность». Взял себя в руки и написал письмо приятелям, чтобы прислали справки.

Внешне все вернулось в свою колею.

Только Леша больше почти не улыбается.

Михаил Ходорковский, ИК-7, Сегежа, Карелия. 2011-2013