Тысячи лиц Бэнтэн
Шрифт:
— Ас сыном все было нормально?
— Полный порядок, — подтвердил Ихара. — Хироси рассказал, что по пути в школу к нему подошел какой-то милый дядечка и предложил меняться — новый электронный йо-йо на часы. Да кто вообще знал, что бывают электронные йо-йо? Он прямо влюбился в эту тупую игрушку, но каждый раз, как я видел, что он с ней возится, вспоминал тот жуткий голос но телефону. Однажды, пока сын был в школе, я утащил йо-йо в переулок и раскурочил молотком. Жене так пи о чем и не рассказал. И туфли тоже не купил.
— А якудза еще появлялись?
— Нет, — сказал Ихара. — Но назавтра после их прихода в офис доставили самый навороченный телефон. А когда я собрался оплатить аренду за следующий месяц, управляющий здания сказал мне, что до
— А Боджанглз с тобой связывался?
— Больше ни разу. Свадьба, само собой, прошла с успехом. Пару лет спустя я набрел на статью о женщине, утонувшей в реке Сумида. Оказалось, это женушка Накодо.
— Как она утонула?
— А как все тонут? — спросил Ихара. — Свалилась в реку, плавать не умела. Пошла ко дну как топор, вода в легких…
— Я в смысле, были следы насилия?
— Нет. Она упала с прогулочного катера. Несчастный случай. Помнится, была куча свидетелей.
— А было что-нибудь в этих обвинениях насчет того, что старший Накодо имя сменил? Чтобы скрыть свое военное прошлое, ну или как там?
Ихара покачал головой:
— Ничего. Да если б у его сына было такое за спиной, он бы ни за какие коврижки не пробился в университет Нихон, не говоря уж о Министерстве строительства. Все равно это вылезло бы наружу. Боджанглз просто меня поимел. С тех пор я уже тысячу раз такое видал, но тогда был слишком зеленый и не понял, что творится.
— В смысле?
— Обычно дело идет так, — сказал Ихара. — Боджанглз нанимает меня и тут же катает анонимное письмо в семейку невесты. Что-нибудь типа «возможно, вам будет интересно узнать, что ведется очень серьезное расследование в отношении вашего будущего родственника». И мой номер. Предки звонят, но я, ссылаясь на клиента, не могу обсуждать с ними дело. Они дергаются еще больше. В итоге встают на уши и начинают сами наводить справки. Находят кого-нибудь, чтобы разнюхал, что же раскапываю я. Когда приходит ответ — «возможная фальсификация имени с целью скрыть военное прошлое», — дело в шляпе. Предки накладывают в штаны и отменяют свадьбу. Но старик Накодо прикрыл лавочку прежде, чем Боджанглз сумел выполнить план.
— А когда это было?
— Дай подумать, — отозвался Ихара. — Я только пришел в этот бизнес, так что, пожалуй, в 1975 году. Надо же, как время летит. Слушай, Билли. Я знаю, что в прошлом у нас с тобой были разногласия. И все равно ты стал мне нравиться.
— Но?
— Ты умный чувак, очень умный, но все равно гайдзин. То есть ты все равно не понимаешь, как тут у нас все крутится.
Очередная вариация стандартной речи «иностранцы никогда не поймут нашу загадочную японскую душу», я такое уже миллион раз слышал, по самым разным поводам, от айкидо до дзайбацу. [33] Ясное дело, я и сам нередко прибегал к этой тактике, пытаясь объяснить, что такое ралли грузовиков-монстров, именные номерные знаки на тачках или коллегия выборщиков. [34]
33
Финансовая клика (яп.) — монополии и финансовая олигархия современной Японии.
34
Коллегия выборщиков — 538 избираемых в американских штатах лиц, которые на втором этапе президентских выборов отдают голоса за президента и вице-президента.
— Як чему веду — брось ты это дело. Плевать, что там такое, если тут замешана семейка Накодо, брось все нафиг.
— Ты что-то знаешь, а мне не говоришь?
— Я знаю, что в этом пруду Накодо — очень крупная рыба. А ты. Билли, — очень мелкая рыбешка. Мы все мелкая рыбешка по сравнению с Накодо, но ты — одна из самых мелких. Планктон по
— Планктон — не рыба, — возразил я. — И киты — тоже. Просто для ясности — мы говорим не о боссе якудза. Мы говорим не о генеральном директоре многонациональной корпорации и даже не о выборном лице. Мы говорим о чиновнике, так? О бюрократе из Министерства строительства, так? О сыне вице-президента какой-то загадочной…
Ихара яростно затряс головой:
— Чака, не цепляйся ты к званиям и внешности. Всю жизнь Накодо строит дзиммяку, [35] у него все нужные связи, от верхушек до низов. Ты, может, его и не знаешь, но он знает тебя. В колледже он учился вместе с мужем твоей племяшки, в гольф играет с бухгалтером твоего дантиста, пропускает по рюмочке с дядей твоего адвоката. Вот почему, когда люди уходят из правительства, это называется амакудари — «сошествие с небес». Словно боги спускаются, чтобы жить среди простых смертных. Страной управляют такие люди, как он. Если у тебя с ним лады, твоя жизнь — спокойное плавание. Если ты не в фаворе, пойдешь на дно.
35
Букв, личные взаимоотношения (яп.) — практика построения неофициальных взаимовыгодных связей между политическими, государственными и корпоративными деятелями.
— Ты в курсе, что у него есть дочь? Ихара замер и развернулся ко мне:
— Его дочь? Из-за этого весь сыр-бор? Ты связался с его дочкой?
— Не то чтобы…
— Етить-колотить, Билли. У тебя что, самоконтроля нету?
— Дело не в этом.
— Дочь Накодо? Ну все, можешь остаться здесь, на кладбище. Копай себе ямку и устраивайся поудобнее!
— Ты не так понял.
— И понимать ничего не хочу, — отрезал Ихара, подняв руку, чтобы меня заткнуть. — Слышишь, вот мой тебе совет. Что бы там ни было, бросай все. Не лезь дальше, чем уже залез. Если играешь с таким, как Накодо, продуешь обязательно. Ни за какие коврижки не узнаешь, что стоит на кону, даже какие карты в игре — и то не увидишь. Вообще-то вот… — Детектив Ихара ткнул мне в грудь газетой с деньгами. — Мне ничего не надо. В смысле, ёшкин кот, Билли, его дочка? Ты в курсе, что ты больше не ребенок? Женись. Остепенись с этой твоей Сарой или еще с кем. Дольше проживешь.
Я раскрыл было рот, но Ихара, как всякий разумный четырехлетний сопляк, заткнул оба уха руками. Потом развернулся и понесся прочь, по дороге споткнувшись о надгробие и перевернув урну с хризантемами. Я за ним не побежал. Становилось жарче, даже в тени деревьев я это чуял. В зените солнце изливало свою ярость на всех и вся.
13
«САД ОСЬМИНОГА»
Я снова торчал в «Саду Осьминога» и смотрел, как по пустому аквариуму рассекает золотая рыбка. На столе передо мной возлежал чистый лист бумаги. На нем я собирался написать историю Гомбэя Фукугавы — в ту же секунду, как меня настигнет вдохновение. Пока что оно меня не догнало.
Время от времени я предчувствовал, что вот-вот позвонит Афуро, но телефон так со мной и не согласился. «В дрейф не ложись» — вот что она мне сказала. Однако вот он я, дрейфую в «Саду Осьминога», пялюсь на золотую рыбку поблизости. Если сравнить, у рыбки жилище попросторнее, чем у большинства народа в городе, но, по-моему, ей это без надобности. В основном она болталась в центре аквариума, смотря наружу, в комнату, и выдувая беззвучные «о».
Прошло пять минут. За ними еще десять. Двадцать минут, полчаса, час. День превратился в вечер, и все это время телефон стоял и молчал, как партизан. Как будто мне снова пятнадцать и я жду звонка от девчонки. И сколько часов я так провел? Если б во вселенной было ограничено время, я бы давно его исчерпал.