Тысяча Сынов

Макнилл Грэм

— Пожалуйста... Я никому не причинял вреда, — взмолился Лемюэль. — Я не колдун, я просто читаю старинные книги. Я не знаю никаких заклинаний, ничего подобного!

— Расслабься, Лемюэль, — усмехнулся Ариман. — Я тебя просто дразнил. Я не такой глупец, чтобы охотиться на колдунов, и позвал тебя вовсе не для того, чтобы обвинять. Я намерен освободить тебя.

— Освободить? — едва отдышавшись, переспросил Лемюэль. — От чего?

— От твоей слепоты и ограниченности, — ответил Ариман. — У тебя есть сила, но ты не знаешь, как с ней обращаться. Я могу показать тебе,

как пользоваться тем, что ты уже имеешь, и как с помощью твоей силы увидеть то, чего ты и представить себе не можешь.

Ариман заметил подозрительность в ауре Лемюэля и прикосновением своей силы постарался ее уменьшить, как успокаивают животных ласковыми жестами и словами. У этого человека не было никаких барьеров, его психика была совершенно незащищенной от течений Великого Океана. За одно мгновение контакта Ариман узнал все секреты Лемюэля. В его сердце он обнаружил источник печали, сходный с собственным чувством утраты, и смягчился.

Сила не могла исцелить его от этого горя, и со временем Лемюэль Гамон сам в этом убедится. Но это неприятное открытие может подождать, пока не стоит лишать его надежды.

— Ты очень уязвим и даже сам этого не сознаешь, — негромко сказал Ариман.

— Мой лорд?

— Скажи, что тебе известно о Великом Океане.

— Мне не знаком этот термин.

— О варпе, — подсказал Ариман. — Об Эмпирее.

— А, это... Не слишком много, — признался Лемюэль. Он набрал в грудь воздуха и, словно студент, опасающийся ошибиться, продолжил: — Это какое-то высшее измерение, царство эмоций, в котором космические корабли могут перемещаться быстрее, чем обычно. И благодаря ему происходит общение астротелепатов. Вот, пожалуй, и все.

— Все это верно, но Великий Океан предоставляет гораздо больше возможностей, Лемюэль. Это обитель Изначального Творца и источник энергии, которая движет все и вся. Это отражение нашей Вселенной, и мы сами суть его отражение. Все, что существует в одном мире, затрагивает и мир иной. И как всякий земной океан, он не лишен хищников. Твой разум, хотя и весьма неотточенный, ярким маяком притягивает к себе тех, кто рыщет в глубинах Великого Океана. Если бы я позволил тебе бесконтрольно применить твою силу, ты уже погиб бы.

Лемюэль судорожно сглотнул и положил на пол свой блокнот.

— Я представления не имел... — пробормотал он. — То есть я думал... Нет, я не знаю, что я думал. Я просто понял, что могу обращаться к участкам мозга, недоступным большинству смертных. Я видел свечение вокруг людей, их ауры, и научился их читать, понимать, что испытывают эти люди. Это верно?

— Совершенно верно. Это свечение, как ты его назвал, является эфирным отражением человеческих эмоций, их здоровья и силы. Аура — это тень любой живущей личности, отражение ее психики, ее отпечаток в течениях Великого Океана.

Лемюэль покачал головой и криво усмехнулся.

— Это нелегко понять, мой лорд, — сказал он.

— Я понимаю, — кивнул Ариман. — Я и не жду, чтобы ты все осознал прямо сейчас. Ты станешь моим Послушником, и с завтрашнего дня мы приступим к занятиям.

— У меня есть выбор?

—

Нет, если тебе дорога жизнь.

— Значит, завтра, — сказал Лемюэль. — Как удачно, что я попал в Двадцать восьмую экспедицию, правда?

— Если я что-то и узнал наверняка за все долгие годы обучения, так это то, что в шахматной партии со Вселенной нет такого фактора, как удача. Твое присутствие здесь не случайно. Наше сотрудничество было предопределено. Я это видел, — сказал Ариман.

— Ты видел будущее?! — воскликнул Лемюэль. — Ты знал, что я сюда попаду, и знал, что все это произойдет?

— Много лет назад я видел тебя на улицах Просперо в одеянии неофита.

— На Просперо! — Аура Лемюэля вспыхнула от возбуждения. — А неофит — это одна из ступеней вашей иерархии, не так ли?

— Так, — подтвердил Ариман. — Правда, одна из самых низших ступеней.

— И ты это видел? Это должно произойти? Невероятно!

Ариман улыбнулся. Такая демонстрация силы всегда производила на смертных потрясающее впечатление, хотя зачастую оно сопровождалось испугом.

— Несколько лет назад я мог странствовать по Великому Океану, и моему взгляду открывались миры будущего, — пояснил Ариман. — Это не слишком сложный прием, ему могут обучиться даже смертные. Но прочесть потоки информации и отделить истину в хаосе видений под силу только самым опытным и одаренным провидцам.

— А я смогу этому научиться?

— Нет, — ответил Ариман. — Это невозможно без десятилетий обучения у Корвидов. Чтение многомерных структур Великого Океана и кристаллизация истины требуют двух мыслительных приемов. Во-первых, быстрого, точного и эффективного перемещения мысли от одного образа к другому — так, чтобы все мысли объединялись в одну; во-вторых, полной остановки процесса, когда одна из идей обращается в ничто. Я способен на это, поскольку обладаю эйдетической памятью, созданной величайшими технологиями забытых веков. У тебя этого нет.

— А что же я смогусделать?

— Для начала ты должен научиться защищать свое сознание от опасности, — сказал Ариман, поднимаясь на ноги. — Когда ты этого достигнешь, тогда мы и посмотрим, на что ты способен.

Могучие и величественные титаны чужаков возвышались над Калофисом, но не слишком впечатляли его. Да, они были выше, чем «Канис Вертекс», но безжалостной жестокости, как в облике «Владыки войны», охранявшем вход в храм братства Пирридов, в них не было. Калофис отступил назад и, запрокинув голову, осмотрел их продолговатые верхние секции.

Фозис Т’Кар рассказал Калофису об этих гигантах, и ему захотелось лично взглянуть на них и оценить угрозу.

Он отвернулся от гигантских сооружений к своим воинам. Двенадцать Астартес Шестого братства стояли вокруг темного алтаря, от которого веяло мрачными ритуалами и жертвоприношениями. Во время Рехахти Калофис слышал, как примарх называл Гору местом поминовения умерших и приказывал проявлять уважение к чувствам агхору, но это ничуть не уменьшило испытываемого Калофисом недоверия к местному населению.