Тысяча девятьсот восемнадцатый год
Шрифт:
К ним не проникает ни один вопль, ни один луч света. Здесь поможет лишь железная метла. Братья, мы должны стать этой железной метлой.
Движение одобрения.
_Томас_. Революция, братья! Мы загремим у них над ухом тяжелыми снарядами. Мы будем щекотать их штыками до тех пор, пока они не наскребут горсточку человечности изо всех углов своего разжиревшего существа. Выборы? К черту! Революция, братья!
_Многие_. Вы - наши уста! Вы - наш голос!
_Конрад_ (деловым тоном). Итак, большинство за то, чтобы воздержаться от выборов.
_Томас_. И если бы даже
_Многие_. Томас Вендт. Наш вождь. Наш голос. Томас Вендт.
_Добродушный_ (спокойно, кротко). Я всегда говорил: надо бросать бомбы.
7
Небольшой зимний сад на вилле Георга Гейнзиуса. Георг и Беттина.
Георг - тридцати пяти лет, сумрачный, элегантный.
Беттина - его жена, 26 лет, высокая, белокурая, красивая.
_Георг_. Первый теплый день. Я велел запрягать. Поедем в Гейнихендорф?
_Беттина_. Томас Вендт обещал зайти.
_Георг_. Кто?
_Беттина_. Молодой человек, которого я недавно встретила у директора театра.
_Георг_. Моя Беттина опять откопала гения.
_Беттина_. Если бы ты его видел, ты бы не смеялся.
_Георг_. Прости. Социализм - очень распространенная и дешевая мода. Поневоле становишься скептиком.
_Беттина_. Не думаю, чтобы для Томаса Вендта социализм был чем-то случайным. Томасом Вендтом руководит какой-то внутренний закон.
_Георг_. Он повинуется закону смены времен. Культ личности сменяется культом массы, как лето зимою. После Цезаря пришел Христос, после Борджиа - Лютер, после Ницше - социализм. Огонь, которым Томас Вендт горит, - не случайность. Случайность - то, кого этот огонь пожрет.
_Беттина_. В нем нет противоречий, он весь из одного куска.
_Георг_. Как тепло звучит твой голос. Достаточно тебе заговорить - и ты уже права.
_Беттина_ (улыбаясь). Неужели я кажусь тебе настолько глупой, что со мной и спорить нечего? Вместо доводов ты говоришь мне комплименты. Разве не следовало его приглашать?
_Георг_. Конечно, следовало. В том-то и беда, что я заинтересовался им. Твой рассказ возбудил во мне живейшее любопытство. Таковы уж мы. Рубят дерево, на котором мы сидим, а мы восхищаемся топором.
_Слуга_ (докладывает). Господин Томас Вендт. (Вводит его.)
_Беттина_. Сердечно рада вам. (Представляет.) Мой муж.
_Георг_. Говорят, вы написали хорошую пьесу.
_Томас_. Хороша ли она, не знаю. Да это и безразлично. Я написал ее во имя нашего дела.
_Георг_. Какого дела?
_Томас_. Мы с вами противники. Нам с вами бессмысленно толковать об этом. У вас фабрика, рабочие, рабы. (Беттине.) Надеюсь, вы меня понимаете? Вы понимаете, что искусство - ничто, если оно не преображает людей.
_Беттина_. Вы несправедливы к Георгу. Каждое произведение искусства преображает его.
_Томас_. Я не верю в это преображение.
_Георг_. Вы - художник, господин Томас Вендт. Неужели это назойливое выпячивание социальной темы не бывает порой в тягость вам самому. Вы мечтаете о благе народа? Прекрасно. Но надо ли непременно
_Томас_. О, этот ваш проклятый такт! Народ должен прятать свою нищету; он должен подыхать в темноте, таясь, чтобы его раны, его гной не оскорбляли ваше эстетическое чувство; чтобы его вопли не помешали вам пить чай.
_Георг_. Тридцать лет тому назад открыли личность. Теперь раскрывают объятия массам. Теперь обнаружили, что мир полон страданий, и уже не видят голубого неба.
_Томас_. За вашим парком дымят ваши заводы. Там нет голубого неба, нет весны.
_Беттина_. Это не так, господин Вендт. Вы только не хотите, вы отказываетесь видеть весну. Бываете вы когда-нибудь веселы? Смеетесь вы когда-нибудь?
_Томас_. Мир полон несправедливости. Она лезет вперед, она нагло шагает среди бела дня и никого не стыдится. Она везде. Как ни закрывать глаза, как ни затыкать уши - от нее все равно не скроешься. Она словно пеленой тумана застилает синее небо. Как же верить в весну, как смеяться?
_Беттина_. Вы достаточно одаренны, чтобы видеть страдание и все же верить в весну. Научитесь смеяться, Томас Вендт.
8
Комната Томаса. Ночь. _Анна-Мари_ и _Кристоф_ входят.
Анна-Мари зажигает свет.
_Кристоф_. Кто бы мог подумать? Это превосходит все ожидания.
_Анна-Мари_. Как они ликовали. Незнакомые дамы вскакивали на кресла, кричали, махали платками.
_Кристоф_. Директор вспотел от счастья. Теперь Томас будет зарабатывать массу денег.
Томас входит, окруженный роем молодых людей: тут - студенты,
молодые девушки, репортер, молодой преподаватель литературы.
_Голоса_. Вы - наша гордость. Вы - наш поэт. Вы - поэт завтрашнего дня.
_Молодой преподаватель_. Сегодня начинается новая глава истории германской литературы. Она называется "Томас Вендт". Стриндберговская одержимость идей, шиллеровская риторика, гуманизм Герхардта Гауптмана все это живет в произведении Томаса Вендта. Дайте мне все, что вы написали, незаконченные вещи, все. Я проведу семинар, где вас будут изучать, я организую постановку ваших произведений на сцене, чтение их с эстрады, я добьюсь того, чтобы о вас и вашем произведении написали горы статей, брошюр: критика, антикритика. Мои студенты займутся психоанализом каждой вашей строчки - всего, что вы написали, будь то даже ответ на записку кредитора.
_Голоса_. Томас Вендт - наша гордость. Томас Вендт - наш поэт.
_Репортер_. Я должен взять у вас интервью для "Нейе Винер Цейтунг". Когда родились? Забавные анекдоты из школьного периода? Собак любите? Кошек? Какое-нибудь редкое животное? Хамелеона или что-нибудь в этом роде? Читателю это нравится. (Обходит его кругом.) Угловат, несколько груб. Молчалив, мрачен. Так. К сожалению, ничего особенного в костюме. Не занимаетесь ли каким-нибудь оригинальным спортом? Может быть, разводите рододендроны или что-нибудь в этом роде? Ваше мнение о Будде? Что вы скажете о новом чемпионе по теннису? Автомобильная езда не содействует вашему поэтическому вдохновению?