Тыква
Шрифт:
— Мем! — кричит он на ходу. — Мем, дубина! Ты почему не в строю? Какого хрена за тобой еще и бегать надо?!
Мем спокойно встал. Привычно изобразил лицом непрошибаемого болвана. Пригладил тщательно умытыми бездомным псом ладонями свои растрепанные волосы. Внутреннее чувство, что без приглашения посмотреть на золотой значок хотя бы издали сегодня не обойдется, оправдалось. Спешить и суетиться, как остальные, Мем не стал. Иргин с напарником, стоящие в парадной жилого дома, чтоб жители сглупу не сунулись государю под ноги, посмотрели на него с плохо скрытым осуждением, но на этот раз сказать ничего не посмели: видели, кто за ним послал. Когда Мем вошел
Прошла восьмая часть стражи. Дело в руках у государя кончилось трижды, и всякий раз он переворачивал листы к началу. Наконец, дверь с тихим скрипом отворилась. Государь выпрямился и взялся рукой за маску Справедливости, лежащую у него на плече. Из троих, возникших на пороге, внутрь вошел только один. В приличной, соответствующей сану, на этот раз, одежде. И сразу сделал невозможное.
Ошка, как ни в чем ни бывало, подошел к государю и три удара сердца смотрел тому в глаза. Не кланяясь, не извиняясь, не выказывая почтение. А потом обнял. Лица Ошки Мем не видел. Зато он видел лицо государя. Тот закрыл глаза и стиснул зубы.
— Только не надо мне лгать, будто все это ради государя и государства, — сказал Аджаннар, отстраняясь. — Этим враньем, как тухлыми тряпками завешено уже все вокруг меня. Завешено наглухо, так, что нечем дышать и некуда смотреть.
Кажется, эргр Орнай Сей улыбнулся. Кир Хагиннор перестал подпирать шкаф и стоял теперь прямо, переводя напряженный взгляд с одного сына на другого. А Ошка подался вперед и стал говорить государю на ухо, так тихо, что никто не слышал, о чем. Говорил он долго, у кира Хагиннора от ожидания закаменела шея, и он нервно дернулся, нарушив таинственность момента.
— Это правда? — спросил Аджаннар.
Ошка улыбался.
— Хорошо, — сказал государь. И Мему стало видно, что его отпустило. — Я верю. Пусть будет все, как будет. Раз так должно быть.
Он захлопнул папку с делом и бросил ее под стол в плетеную корзину для мусора. Потом оглядел присутствующих. Ошка незаметно переместился за спину государю, чтоб не оставаться в центре внимания.
— Советник Рарон, инспектор Нонор, — произнес государь. — Вы будете награждены, соответственно с проявленным вами рвением служить Порядку и Справедливости. Господин Мем… Я обещал вам чудо к празднику Фан. Все получилось немного не так, как я ожидал, но я от своего обещания не отказываюсь. Указ завтра
Золотой значок, блеснув, лег на пятнистую от чернил поверхность стола. Рарон сглотнул. Нонор зажмурился.
— Я не могу его взять, — вздохнул Мем и помотал головой.
— Почему?
— Вексель-то я так и не нашел, — понуро сказал Мем и тут встретил взгляд Ошки, укоризненный настолько, будто он, Мем, не знает, сколько будет один плюс один. Вексель был спрятан у Мема не только под самым носом, но и, судя по выражению лица эргра Орная, вообще за пазухой.
Мем поднял голову.
— Или, может быть, нашел… — не очень уверено проговорил он, недоверчиво глядя на Ошку.
Ошка опять улыбался.
— Это уже не имеет значения, — сухо произнес кир Хагиннор Джел. — Вексель не именной. На предъявителя. Поставьте туда свою печать, господин Мем, если знаете, где он. Коль скоро он нужен не тем, кому предназначался, пусть лучше он достанется вам, как награда за… труды.
— Это ваше дело, брать значок или не брать, — государь спрятал ладони в рукава, давая понять, что свои подарки он назад не забирает. — Я не хочу, чтобы меня тоже считали человеком, который постоянно лжет.
— Если вы мне позволите, государь, — сказал кир Хагиннор. — Я сделаю вам подарок к празднику. Не знаю только, понравится он вам или нет. Это нелегкая ноша и для того, кто дарит, и для того, кому. Я обещаю при свидетелях… Я клянусь, что с этого мгновения не стану тебе лгать, сынок. Что бы ни случилось, что бы между нами ни произошло, я буду говорить тебе правду. Всегда.
— Идите, ищите ваш вексель, господин Мем, — устало кивнул государь.
Потом царственная семья переглянулась между собой, и все трое степенно покинули инспекторский кабинет.
Едва закрылась дверь, как Рарон кинулся на Мема и схватил того за грудки:
— Шутить вздумал, щенок? — зарычал он. — Издеваться надо мной?!
На Рароне сзади повис Нонор заводя тому за спину локти:
— Полегче с чиновником третьего ранга, — прошипел Рарону в ухо он.
Вдвоем они справились с советником Рароном, как с котенком.
— Я сам чиновник третьего ранга, — вякнул Рарон, отряхиваясь и одергивая одежду после того, как его развернули и ткнули носом в стенку.
— Вот и веди себя достойно, — указал ему Нонор.
— Где этот клятый вексель, Мем? — с трудом гася гнев, спросил Рарон. — Дай хоть посмотреть на него.
Мем ухмыльнулся. Потом полез в пыльный угол, где под сейфом хранился забытый всеми желтый чемоданчик с сыскным инструментом. Выволок его на свет, открыл и долго рылся в старых бумажках и черновых набросках схем. Потом все-таки достал из-под мятого вороха чуть зеленоватый, шелковый на ощупь листок с гербами, узорами и золотой каймой. Даже маленькая золотая кисточка была приклеена у него к углу, чтобы обозначать особую значительность этой бумажонки. Вначале, никому не показывая, Мем пробежал короткие четкие строчки глазами.
— У меня пока нет своей печати, — сказал он Нонору. — Дайте вашу.
И, не спрашивая, взял со стола ключи с печатью инспектора, макнул золотистую яшму в коробочку с краской, проверил оттиск у себя на ладони и быстро приложил печать к документу.
— Остановись, что делаешь! — хором выдохнули Нонор и Рарон, но несколько поздно.
Мем отдал документ, и инспектор взялся рукой за сердце. Рарон заглянул ему через плечо и тоже взялся за сердце. А Мем с загадочной улыбкой смахнул себе в рукав золотой значок.