Тяжесть венца

Вилар Симона

– Да, я люблю вас, Анна Невиль. Ради вас я запятнал себя преступлением… Всему этому виной опять же любовь. Подумайте, Анна, какую еще женщину так добивался мужчина?

– Ту, что принесла ему гигантское состояние и славу, – в тон ему промолвила королева и снова поморщилась. – Оставьте это, Дик. Ухватки трубадура не более вам к лицу, чем пение псалмов язычнику. И прошу вас – уходите. Любовь не для вас. Вы просто не знаете, что это такое, да и не научены любить.

Словно не слыша ее слов, он, прихрамывая, прошел через опочивальню, присел на край ее ложа. И хотя оно было огромно и супругов

разделяло достаточное пространство, Анна торопливо отодвинулась на противоположный край и подобрала под себя ноги. Помимо ненависти и омерзения, она стала испытывать страх. Этот человек был чудовищем, он был способен на все.

Но король внезапно оставил свои нежные уверения. Одну и ту же овцу два раза не острижешь, а Анна отменно научилась распознавать его игру. Ричард заговорил о заключенном сегодня договоре и стал посвящать молчаливую супругу во все его подробности, коснувшись вопроса о брачном союзе крошки Энн Суффолкской и принца Якова. Затем он перешел к вопросу о продолжении династии и сказал, что уже подумывает о том, кому передать корону. Шотландцам он заявил, что трон, возможно, перейдет к его племяннику Джону Ла Полю, и это привело их в восторг. Хотя разумнее было бы сделать наследником другого его племянника, Эдуарда Кларенса. По крайней мере, он сын второго из Йорков, а акт, по которому он потерял права на корону, всегда можно отменить. Ричард сделал вид, что не замечает насмешливого взгляда королевы, и продолжал. В сложившейся ситуации он хочет предложить парламенту узаконить его сына Джона. Такое уже бывало, и разве тот же самый злосчастный Генри Тюдор и вся его родня не были признаны законными потомками Джона Гонта, несмотря на то, что рождены вне брака?

Королева демонстративно зевнула.

– Одна маленькая деталь, милорд. Бофоры были узаконены после того, как Гонт женился на их матери. Но, насколько я знаю, Бланш Уэд уже скончалась, да и вряд ли бы она когда-нибудь стала достойной королевой.

– Так вам все известно? Впрочем, Джон похож на свою мать, и вы могли догадаться. Что же мне тогда остается? Ваша реакция, дорогая, ясно дает мне понять, что у меня есть лишь один выход. Мы должны постараться зачать законного наследника.

И он не спеша стал развязывать серебряную опояску. Анна в первый миг не могла вымолвить ни слова. Ричард улыбнулся.

– Черт возьми, дорогая, мне всегда нравились ваши распущенные волосы.

– Остановитесь, Ричард! – почти взвизгнула Анна, подскакивая на кровати. – Вы и пальцем до меня не дотронетесь. Иначе, клянусь всеми святыми, я буду так вопить, что сюда сбегутся люди.

Ричард невозмутимо сбросил халат. Теперь он стоял перед ней в одной ночной рубахе до пят.

– Зачем? Разве вы не моя жена и не должны подчиняться мне? Вспомните ваши брачные обязательства перед лицом самого Бога, когда нас обвенчали в Сент-Мартин ле Гран.

– Ваши чудовищные преступления освободили меня от всяких обязательств. Предупреждаю, Дик: один ваш шаг, и я пойду на все.

– Признаюсь, я ожидал чего-то подобного, – кивнул король.

– Это делает честь вашей сообразительности! А теперь – убирайтесь. Ибо всем, что есть в этом мире святого, я клянусь вам, что скорее умру, чем позволю вам овладеть мною.

Я буду бороться до тех пор, пока сюда не сбегутся слуги. Посмотрим, хватит ли у вас хладнокровия исполнить свои супружеские обязанности в присутствии охранников, камеристок и лакеев.

Она вскочила на кровати, прикрываясь, как щитом, вышитым покрывалом. Глаза ее горели словно у дикой кошки. Ричард хладнокровно улыбнулся.

– Я сказал, что ожидал подобной реакции. Поэтому и отослал из башни всех слуг, дам и пажей, и даже охрану оставил лишь у нижнего входа. Так что ваши крики никого не призовут, разве что еще раз выставят вас на посмешище как строптивую особу. Однако надеюсь, до этого не дойдет. Если же вы все-таки будете упорствовать, я позову своих верных подручных, и они будут вас держать. Клянусь небом, я сделаю это ради блага короны и династии!

– Что ж, тогда можете сразу бежать за подмогой, мой храбрый Дик! Но вы забываете, что если даже башня и пуста, то в ней остаются окна, и, пока вы будете отсутствовать, я подниму такой крик, что, ручаюсь, среди английской знати, которую вы собрали здесь, найдутся люди, которых заинтересует, что могло так испугать их королеву. Я скорее выброшусь из окна, чем стану принадлежать вам! Посмотрим, что тогда скажут о короле Англии, в списке жертв которого окажется и его собственная жена. Я уж не говорю о шотландцах, которым будет что порассказать по возвращении ко двору Якова III.

Теперь Ричард не улыбался. Идя сюда, он ожидал сопротивления, но надеялся, что долгое одиночество и страх за дочь уже укротили Анну. Он специально дал ей ощутить в Ноттингеме, чего она была лишена, – поклонения, роскоши, блеска. Когда она была еще герцогиней Глостер, она любила все это, теперь же ее ничего не интересовало. Глядя на эту дикую кошку, он понял, что поторопился, явившись к ней именно сейчас, когда переговоры не окончены и замок полон аристократов, во многих из которых он не уверен. Но все же он не хотел отступать. Дать этой женщине хоть раз одержать над собой верх – этого он не мог себе позволить.

Через силу он заставил себя улыбнуться.

– Сейчас вы говорите сущие глупости, Анна. Я никогда не поверю, что вас так мало волнует честь Англии, что вы готовы запятнать ее семейным скандалом королевской четы.

– Честь Англии запятнана с того момента, когда в Вестминстере короновали узурпатора.

Теперь лицо Ричарда исказила гримаса ярости.

– Рядом со мной тогда стояли вы, Анна Невиль! С тех пор вы королева, и ваш долг дать королевству наследника. И я имею на вас все права, и вы обязаны подчиниться мне.

В следующий миг он рванул из ее рук покрывало с такой силой, что она едва не упала. Ей удалось соскочить с кровати, и, прежде чем Ричард схватил ее, Анна, не помня себя, кинулась прочь.

Старая башня Ноттингема и в самом деле была пуста. Ни звука, ни огонька. Босая, в одной рубахе, с развевающимися волосами, королева бежала, сама не зная куда, распахивая одну дверь за другой. В темноте она натыкалась на мебель, на углы стен. Позади слышалось тяжелое дыхание и неровные шаги короля. Он был в ярости, он был хром и отставал от нее. Она хотела лишь одного – спастись, а что будет потом, ее не занимало.